Глава 5.3. Дуют ветры в феврале
В воскресенье вечером я приготовила для работы лёгкую белую кофточку и чёрную юбку – хотелось придать важному событию некую торжественность. Не каждый день меня увольняют.
Утром пошёл снег с дождём, подул промозглый ветер – типичная февральская погода.
– Катька, куда вырядилась? На улице холодина, – возмущенно запыхтела подруженция, которая не помнила уже о нашей недавней размолвке. Вот за это её и люблю – незлобивая и незлопамятная.
Я равнодушно пожала плечами:
– Всё равно умирать. Какая разница от чего.
– Не нравится мне твоё настроение.
– Мне самой не нравится. Зато Бабаевский, наверное, уже потирает ручки, ждёт не дождётся на заклание этого агнца.
Припарковав во дворах машину, я понеслась к зданию редакции со спринтерской скорость, но за пять минут пребывания на улице продрогла так, что зубы клацали морзянкой эти точки-тире, не допуская пауз. Меня подбрасывало ещё и от волнения: как встретит шеф?
«Ну для чего нужно было вытряхивать эту правду-матку? Кому она нужна? Мне? Бабаевскому? Никому, – посыпала я голову пеплом. – Вот так всегда: скажешь, не подумав, а потом волосы на себе рвёшь».
Я так быстро бежала, что ноги на припорошенном снегом льду возле ступенек поехали в разные стороны, едва не растянулась.
– Замёрзли? – неожиданно у двери кабинета раздался голос Али-Бабы.
– А вы к-как ду-умае-ете? – заклацала я зубами.
Он вдруг потянулся за моим пуховиком, аккуратно встряхнул его, освободив от капель не то снега, не то дождя, и повесил в шкаф, а потом помог раздеться и Ремизовой. Я села в кресло, потирая красные руки.
– Не согрелись?
– Нет, – буркнула я: вот привязался. Быстрее увольнял бы, что ли.
– А почему вы не в своём приметном розовом пуховике? Норковую шубу нельзя надевать в сырую погоду, – обратился он к Ирке.
– Сломалась застёжка. И никакой он не приметный. Обычный.
– Удивительное дело, но я нашёл точно такую заклёпку, как от вашего пуховика, в скверике недалеко от моего дома.
– Она не моя. И пуховик не мой. Он… он моей сестры. Двоюродной, нет, троюродной. Недавно ей подарила. Но сестры уже в городе нет, уехала, – нагло врала Ремизова.
Я внимательно посмотрела на Иринку, сделав страшные глаза: шеф наверняка всё знает, не иначе дожал Миху, и тот рассказал о суперпроекте, испечённом Ремизовой.
Али-Баба улыбнулся:
– А девушку случайно не Ириной зовут?
– Да. Ириной.
– Тогда передайте ей заклёпку, вероятно, это она потеряла. – Он вложил в руку Ремизовой потерянную вещицу. – И скажите, я не сержусь.
Иринка покрылась красными пятнами то ли от волнения, то ли от перепада температуры.
– Хорошо, спасибо. Я ей передам, она тоже на вас не сердится… наверное. Не со зла это сделала: хотела показать себя с лучшей стороны.
– А получилось как всегда. Верю.
Офа, Клава и Натаха непонимающе переводили взгляд с Али-Бабы на Иринку и обратно. Я же в душе ликовала: уф, ну, кажется, пронесло: Иринке ничего не грозит. Бабаевский всё устроил ловко и красиво: и дал понять, что обо всём догадался, и что простил.
– Ремизова, разъясни ситуацию, это… – не замедлила поинтересоваться Емелина, когда шефа вызвали к главному редактору.
– Это внутренние дела моей дальней родственницы и Али-Бабы. Не будем вмешиваться в чужую историю, – перебила подруга желание Офы всё знать.
Немного согревшись, я решила подправить макияж и начала красить правый глаз, а после обо всём забыла, ибо открылась дверь заведующего творческим отделом. Чертыхнулась: сейчас точно Али-Баба пришёл по мою душу.
– Коллеги, у меня есть замечательный лекарственный чай, горный цветочный мёд, ставьте чай, будем греться. – Шеф продемонстрировал коробочку с листьями малины, смородины, душицы.
Я растерялась:
– Вы же не разрешаете в рабочее время чаёвничать. Нельзя.
– Почему же? – воскликнула Офелия. – Очень даже можно. Когда нужно.
– Всё только в лечебных целях: на стакан воды – ложка мёда, ложка чая. И никто не заболеет.
Натаха выложила на стол пакет с порцией пирогов, а я – очередную Сашину шоколадку.
– Тогда гуляем, всех с новой рабочей неделей, – жизнерадостно сказала Иринка и мелкими глотками начала пить целебный напиток.
Что случилось с Бабаевским? Откуда такая забота? Или он, как обещал, подумав над моими словами, сделал правильные выводы? Чудны дела твои, Господи.