А вот мне стихов никто не посвящал. Помню, я писал их для той, единственной, любимой. Не оценила. На днях неожиданно встретил бывшую подругу на сцене филармонии, когда репетировал с Емелиной номер. Сосредоточившись на замечаниях, которые сделал хореограф, не заметил её.
– Алик, не узнаёшь? – вдруг откуда-то сзади раздался знакомый звонкий голос.
– Лена?
Передо мной стояла стройная высокая девушка, бледно-золотые кудри которой красиво обрамляли овальное лицо и капризными, непослушными кольцами свисали на матовый, скульптурный лоб, а тонкий, слегка вздернутый нос её придавал облику игривое выражение. И лишь всмотревшись в эти с поволокой карие глаза, я понял, передо мной она – бывшая подруга, да что там – по-юношески сильная любовь. Изменившаяся, похорошевшая и поменявшая цвет волос, причёску, новая, но Лена. Не ожидал, что она вместе с Офелией участвует в конкурсе молодых вокалистов.
– Я. Ты, конечно, не в курсе, что уже четыре года живу в Энске?
– Не в курсе. Ты же, насколько я знаю, вышла замуж за своего режиссёра и уехала из города?
Помню, её: «Прости, люблю другого», эти слова ещё долго молоточками бухали в голове. Пережить такое в восемнадцать лет было не так-то просто. Спасло то, что в это время уже был на службе, а там времени на размышления о бессмысленной жизни без любимой никто не давал.
– Да, прости, не дождалась тебя из армии, вышла замуж за другого – эта моя большая жизненная ошибка, – вздохнула Лена. – Знаешь ведь: ходила к моему режиссёру на занятия по сценическому мастерству, надеялась, что он профессионально подготовит в театральный. Евгений часто повторял: если буду следовать его наставлениям, меня ждёт великое будущее. Тогда это казалось очень важным в жизни. На самом деле этот великий режиссёр нашего драмтеатра оказался великим лжецом и прохвостом, человеком с двойным дном: грубым, чванливым, эгоистичным, к тому же чрезвычайно любвеобильным. В «Щуку» не поступила и тебя потеряла. Жаль, что поняла всё слишком поздно, когда уже появился ребёнок, сын.
Я не стал выслушивать рассуждения о бывшем сопернике – ни к чему. Очевиден был выбор Лены: где я – пацан, только что окончивший школу, и где он – артист, известный в городе режиссёр, человек с жизненным и профессиональным опытом.
– Но сейчас-то у тебя жизнь наладилась?
– Да, я – актриса местного драматического театра, после возращения из Москвы окончила здесь институт культуры, другого образования у меня, к сожалению, нет. По-прежнему живу у родителей. Иногда при встрече с твоими родственниками передаю тебе приветы, но почему-то они не сказали, что ты здесь. Давно?
– Второй месяц. Я тоже не знал, что ты в городе.
– Не интересовался моей жизнью? – напряжённо спросила Лена.
– Нет.
После непродолжительной паузы девушка тихо пролепетала:
– Может быть, встретимся, поговорим? Ты должен знать: я тебя по-прежнему люблю.
– Может быть, встретимся, но позже, а сейчас прости, меня снова зовут на сцену.
На последних аккордах я должен выйти на сцену и покружиться с Офелией в вальсе. Не знаю, как это выглядело со стороны, но, по отзывам присутствующих, по комментариям профессионалов, могу сказать, что номер удался, у Офелии появился твёрдый шанс на победу. Лена тоже оценила этот номер и снова подошла, чтобы выразить своё восхищение.
– Это твоя девушка?
– Нет. Почему ты так решила? – с удивлением спросил я. Неожиданное заявление.
– Она смотрит на тебя влюблёнными глазами, этого не скрыть.
Офелия? Не замечал. Нормально она смотрит. Я, тряхнув головой, лениво бросил:
– Ты ошибаешься. Это моя сотрудница, тоже работает в еженедельнике.
– Всего-то? Значит, у меня есть шанс разбудить твоё сердце?
– Ещё не знаю, – засмеялся, – надо подумать и привыкнуть к тебе новой.
– Это плохо или хорошо – я о том, что изменилась?
– Сказал ведь: не знаю. Извини, мне нужно идти.
Простившись с Леной и Офелией, вышел из здания филармонии подавленным и разочарованным: та девушка, которую я любил все эти годы, ради которой был готовым на всё, пропала в облаках, превратившись в серую дымку. Передо мной стояла другая Лена: очень красивая, настойчивая, незнакомая.