– Какой конфликт? Мы с ним давно нормально общаемся. Правда он изменился?
Да, я тоже заметила, что после нашего разговора в ресторане, Али-Баба как-то по-другому стал с нами общаться: уважительнее и мягче. Теперь я понимаю, почему он так подозрительно относится к женщинам: всему виной его бывшая жена. Она, похоже, ещё та интриганка. Вспоминаю, как уговаривала меня купить именно эту жилплощадь, даже немного сбросила цену, узнав, что я из редакции и у меня натянутые отношения с шефом. Решила: его враг – её друг. К тому же бывшей жене Бабаевского на руку и то, что я не красавица: по её мнению, Али-Бабе не угрожает влюблённость в соседку по квартире. Но ничего у мадам не выйдет: как бы я не относилась к шефу, на сделку со своей совестью не пойду и не стану той «англичанкой, которая гадит»*.
– Изменился, верно. Но Бабаевский мне всё равно не нравится.
– А вот здесь ты обманываешь, тётенька. Нравится, ещё как нравится. Я что, не замечаю, как ты на него смотришь, когда он не видит?
– Фу, какой пошлый разговор в духе Емелиной.
Тут кто-то постучал в дверь и, не дождавшись нашего: «Войдите», смело открыл дверь.
– Девушки, мне нужен ваш шеф.
У моего стола стояла знакомая Али-Бабы, та, которую он просил не пускать в кабинет. Вот ведь какая наглая: её из дверей гонят, а она всё равно в окно лезет.
– Он всем нужен, – строго ответила Ремизова.
– Бабаевский где? – настаивала посетительница.
– На совещании.
– А вы что не там? Не позвали?
О, ну это уже наглость. Прости, подруга, но Ремизову теперь остановить не смогу при всём желании, и не стану этого делать.
– А с чего это у вас, дамочка, активность, как у подростка в пубертатном периоде? За вами должны охотиться, а охотитесь вы. Есть в этом какая-то неправильность. Не находите? – взвинтилась Иринка.
– Не нахожу. Я борюсь за своё счастье.
– С кем боритесь? С чувствами другого человека? Напрасно. Опыт показывает, что такие отношения отнюдь не долговечны.
– Это не вам решать. И кто вы такие, чтобы мне давать советы?
Я прямо-таки почувствовала, как перед нами возвели пуленепробиваемую стену.
– Рюриковичи мы, – брякнула Ремизова, видимо, имея в виду предпоследнего из них, Ивана IV. Он – Грозный, и мы такие же. Бойся, враг! – Покиньте кабинет или вызову охрану.
Девушка, не выдержав такого прессинга, развернулась на 180 градусов и выскочила вон.
– Слабачка, – удовлетворённо пропела Иринка. – И так будет с каждым. – Она грозно погрозила кулаком невидимому неприятелю, резко разрезав воздух рукой, и сменила тему: – А что это у тебя с лицом? Его перекосило как мировую экономику.
Было отчего: в дверях своего кабинета стоял Бабаевский и довольно улыбался.
Примечание
* Англичанка гадит – выражение принадлежит, по мнению некоторых историков, А. Суворову.
Глава 7.3. Приплыли
Вечером за мной на работу пришёл Саша и вернул с небес на землю, выразив желание немедленно побывать в новой квартире. Так настойчиво просил, даже требовал, что Иринка, ставшая свидетелем нашей беседы, решила вмешаться и спасти моё незавидное положение:
– Романов, у нас со Славкой сегодня небольшой юбилей: ровно месяц со дня знакомства. Не желаете разделить с друзьями столь радостное событие? – У Иринки личная жизнь бурлила как никогда: ребята много времени проводили вместе, а после моего переезда так и вовсе не расставались.
Почесав затылок, Саша ответил, заметив мой кивок:
– Мы – за. Где будем праздновать?
– В тёплой домашней обстановке, – во весь рот улыбнулась Иринка. – Славка уже дома и готовит лагман.
Это явно стопроцентное попадание в ворота: Романов помешан на вкусной еде, особенно азиатской, поэтому ни минуты не противился. После праздничного ужина Иринка попросила меня остаться на ночь: будто ей нужно посоветоваться по поводу новой статьи. Я же отлично понимала: это она так помогла мне избавиться от неудобного разговора с Романовым.
***
Саша, находясь в командировке, вечерами звонил по телефону, клялся в любви и ждал от меня ответного шага. Я же в ответ молчала.
– Не тяни кота за причиндалы, руби отношения, – подначивала Иринка. – Сашка – хороший парень, зачем даёшь надежду, обманываешь? Может, за это время он нашёл бы свою девушку.