– Ну это ты говорила, – растерлась я.
– А, поняла, съездила и вернулась, – пришла на помощь, выкручиваясь из неприятной ситуации, Иринка. – Раньше нас в гости заявилась. Мы вот тоже пришли с подарками для Альберта Александровича. А можно для себя заказать индивидуальный презент? Дамы, за ручку от соковыжималки я отдам всё на свете, кроме своего соседа Петюнчика и целлюлита!
Емелиной наша игра показалась фальшивой, и она язвительно спросила:
– Кто же тебя предупредил, что мы собираемся с визитом к Альберту Александровичу? Ведь только вчера решили навестить больного шефа.
Пока я думала, что ответить, раздался звонкий голос Григорян:
– Это мне пришлось попросить Матвей изменить её планы. Дело в том, что в редакцию был звонок из столицы. Катю попросили отправить на конкурс новый файл с закреплённой статьёй, потому что тот, старый, заархивированный, выдал ошибку и не открылся.
– Да, а все статьи в моём домашнем ноутбуке. Вот и пришлось вернуться с полпути. Клава рассказала мне о ваших планах, я тоже решила проявить свои лучшие человеческие качества и навестить больного шефа, – беззастенчиво врала я.
– Убедила, – сказала Натаха и предала мне ею испечённый торт. – Держи, ты уже сняла свой пуховик.
Я, найдя взглядом Григорян, тихонько ей шепнула:
– Спасибо.
Махнув головой и улыбнувшись, Клава прошла в комнату к Бабаевскому, так смело прошла, будто не раз здесь уже бывала. Я вдруг почувствовала внезапно пронзившее озарение: не зря Григорян часто наведывалась в кабинет шефа, наверняка их что-то связывает. Ой, ду-ура-а-а, вот я наивная: к родителям ради Али-Бабы не поехала, а у него оказывается роман с Клавкой. Ну и звал бы её за собой ухаживать.
Коллеги, увидев Бабаевского бледным и осунувшимся, наперебой запричитали:
– Ой, как похудел за эти дни, одни глаза остались. Бе-едненький.
«Ну встречается он с Григорян. Мне-то какая разница? – между тем рассуждала я. – Что такого?» – однако выдохнула и сказала, не сумев скрыть злобу в голосе:
– Нормально он выглядит. Альберт Александрович, вам не пора пить таблетки?
Шеф внимательно посмотрел на меня и, не понимая быстрой смены настроения, ответил:
– Наверное, пора.
– Пусть Клава приготовит препараты, что там выписал врач?
– А почему это должна сделать Клава? Я сам в состоянии принять лекарства. Мне сегодня значительно лучше, чем в прошедшие дни.
Сказал и ушёл на кухню.
– Что ты себе позволяешь? – буркнула Офелия. – Кто тебе дал право так разговаривать с шефом?
– И правда, Катя, не надо грубить. Сегодня мужской праздник, – призвала к порядку Григорян.
Тут в комнату вошёл Бабаевский и всех пригласил на чай.
Коллеги подарили шефу коллективный подарок: дорогие кожаные перчатки и шерстяной шарф.
– А главное, не болейте, – был наказ всего творческого отдела. И я с этим полностью согласилась.
– Благодарю вас. Очень рад, что у нас зародились не просто рабочие отношения, а ещё и дружеские. От меня вам тоже будет подарок на Восьмое Марта. Но об этом позже.
Вечером, когда нежданные гости ушли, Бабаевский, ухмыляясь, спросил:
– Я не понял? Что это было?
– Вы о чём?
– О вашей ревности. Григорян ко мне ревнуете? Или больше Емелину? Или Артёменко? – напрямую поинтересовался окончательно развеселившийся шеф и тут же от боли заскулил: – Ой-ой-ой.
Это мой защитник Али выпустил когти в ногу потерявшего всякую совесть Бабаевского. Не надо терять бдительности, дорогой, особенно в присутствии моего кота-защитника.
Находясь в кровати, я неожиданно получила от Али-Бабы смс с пожеланием доброй ночи. Это было непривычно: хоть и казалось, я занимаю чужое место, однако всё равно испытывала необъяснимую радость. На мгновение возникло ощущение, будто этими короткими словами шеф признался в любви.
«Дура», – снова сказала я себе и, перевернувшись на другой бок, уснула.
Глава 8.1. Мисс ГАРЕМ
Цитата дня:
«Чтобы сделать комедию, мне нужны лишь парк, полицейский и красивая девушка».
Чарльз Спенсер Чаплин (1889–1977) — английский киноактёр
Альберт
Кто бы мог подумать, что, спустя почти три месяца знакомства, Катя станет для меня кем-то очень необходимым? Сначала она мне нравилась своими личностными качествами журналиста: твёрдостью характера, принципиальностью, вместе с тем справедливостью, а позже я раскрыл в ней другие, человеческие: необыкновенную доброту, даже жертвенность.