Однако мне думается, он сейчас совершенно не способен на чувства: так мало времени прошло после развода, поэтому пока играет. Раз так, и я поиграю, в конце концов, все уже в этом процессе, даже Клава, которой от подруги-риелтора с первого дня известно, что я проживаю в одной квартире с шефом. Хорошо, что пока молчит и не сдаёт меня коллегам. Явилась в его день рождения вся красивая, яркая, расфуфыренная; портрет Али-Бабе подарила, созданный в духе авангардизма. Позировал, наверное, ей часами. Художница от слова худо, так и я могу намалевать: половина изображённого лица Бабаевского красная, половина зелёная с пересечёнными синими ломаными линями.
Запёрлись вдвоём в его комнате, смеялись, тихо разговаривали. Я и подслушивать не стала – ушла из дома. Зачем мешать двум влюблённым? Пусть наслаждаются обществом друг друга. «Позвонить что ли Романову?» – пришла счастливая мысль. «Ой, только не это, – возмутилась другая, несчастная. – Привяжется – второй раз не отлепимся». Когда через час вернулась, Григорян уже не было. В прихожей меня встретил довольный Бабаевский:
– Я и не услышал, когда ушли.
– Ещё бы, вы были настолько счастливы в обществе Клавы, что ничего вокруг не замечали. Счастливые не только времени не замечают, а ещё всех присутствующих.
Шеф улыбнулся:
– Тогда зачем ушли? Вы нам совсем не мешали.
– Я не из-за вас ушла, мне надо было.
– Что надо? – не унимался, подсмеиваясь, шеф.
Вот привязался.
– Что надо, – глупо ответила я и быстро прошла в свою комнату.
Следующие дни выдались тёплыми, почти весенними. Люблю конец февраля больше, чем конец марта. Нравится ощущение приближающейся весны, когда и радостно, и светло на душе.
Шеф собрал нас на планёрку, раздал задания, а потом неожиданно спросил:
– Как вы, коллеги, отнесётесь к поездке на базу отдыха «Загородное» в канун Восьмого Марта?
Все радостно загалдели:
– Согласны! Мы согласны! Здорово! Ура!
– А можно со своими самоварами в Тулу? – поинтересовалась Иринка.
– Нет, празднуем только своим коллективом, – коротко ответил Бабаевский, быстро поняв, что Ремизова подразумевала под идиомой «со своими самоварами». – Это условие дирекции базы: могут предоставить бронь только на 10 человек, поэтому едет руководство редакции, наш отдел и рекламщики. Путёвки бесплатные, но за это мы должны написать репортаж о базе отдыха, пообщаться с гостями и сделать фотографии.
– Значит, все прелести жизни за рекламу? – спросила Григорян.
– Именно. Поэтому через пару дней для Клавдии и кого-то из корреспондентов предстоит командировка. Может, мне съездить? – он внимательно посмотрел на Григорян.
– Альберт Александрович, вы ещё так слабы после болезни, оставайтесь дома. Репортаж могу написать я. – Решила выручить шефа Емелина.
Али-Баба благосклонно кивнул.
Ещё через неделю Клава и Офа вернулись из командировки с готовым фоторепортажем, но вот незадача: у Григорян перед обедом на базе пропал фотоаппарат, поэтому ей пришлось всё переснимать на свой телефон.
Шеф был раздосадован:
– Как вы могли дорогостоящую аппаратуру оставить в номере и уйти в столовую? Девушки стояли, опустив голову.
– Мне позвонили, поэтому пришлось выйти для разговора в коридор, а потом…
– Потом я поторопила Клавочку, потому что нужно было идти на обед, – вставила свою реплику Емелина.
Клавочку? Что это с Офелией? Откуда такая любовь к сопернице?
– Да, а потом я забыла вернуться за фотоаппаратом. Виновата. Готова приобрести новую технику за свои деньги, – чуть не плача сообщила Григорян.
Шеф некоторое время молчал, а потом сказал:
– Экое благородство. Хватит посыпать голову пеплом. Расскажите, как всё произошло.
Вскоре мы узнали, что Емелина и Григорян обнаружили пропажу только поздно вечером, когда, собирая вещи, решили посмотреть отснятый материал. Не найдя фотоаппарат, тут же сообщили в полицию. Камеры на базе почему-то не работали, показания отдыхающих и персонала тоже ничего не дали. Так и не найдя подозреваемого, полицейские покинули базу, а следующим утром уехали и наши горе-корреспонденты.
***
Пятого марта мы полным составом на арендованном автобусе приехали на базу отдыха. Вечером, перед ужином, Ремизова, не обнаружив в ванной комнате фен, отправилась к администратору с разборками, а немногим позже Али-Баба с растерянным видом вошёл в нашу с Иринкой комнату.