И минуты не прошло, как он опомнился, принялся возводить какое-то заклинание, и Влад, хотя его никто не просил, бросился помогать, подхватил половину нитей, быстро соткал из них нехитрый узор: справлялся он куда быстрее непривычного, управляющего чистой энергией Яна. Бок словно насквозь пронзили — быть может, так оно и было, а он не различил в пылу схватки. Стискивая зубы, Влад продолжал колдовать, видя, как их затягивает все глубже на изнанку. Дальше.
В этом подмире сложно было говорить о привычных измерениях, но и Влад был не академиком, а воином. Командиром, которому необходимо было вернуть четверых своих солдат — и еще привязавшуюся к ним девицу. Они шли ко дну, точно увлеченные якорем. Камнем, наброшенным на шею. Когда-то инквизиторы древности казнили так подобных ему, еретиков и малефиков… Влад рассмеялся и захлебнулся кровью и мраком.
Стены вокруг менялись, плыли, мелькали деревья, ветки просачивались прямо сквозь пол, прорезали его: память изнанки о временах, когда Петербурга тут и не стояло. И всей Руси, может, тоже не было, а стоял один болотистый лесок. Дымный мрак был везде, точно на пожарище стояли, но он как-то позволял Владу остаться в сознании. Вспыхивали нити, разноцветие ослепляло. Дыхания не хватало, грудь сдавило, уши стало закладывать, точно от давления. Потом пришли смутные тени, сновавшие тут, на изнанке, мистические фантомы, выглядящие как ночные кошмары. Шебуршали совсем близко насекомыми. Маги, что ушли глубоко и не вернулись. Владу показалось, кто-то зовет его по имени — голос женский, звучный, что вырвался из шороха и хруста, и он остановился ненадолго, силой удержался тут. Перед глазами мелькнула изломанная тень, приласкала, проведя холодными пальцами по щеке. В испуге он бросился за Яном, но потом осознал, где слышал этот голос — бабушка Катарина, одна из немногих боевых магов, она умерла своей смертью. Или — ушла по своей воле?
Темнота упала, как ширма, и Влад заорал. Боль растекалась по боку, подползала к груди, к сердцу. Вокруг же был не знакомый мрак, темный и холодный, как зимняя прорубь, а какое-то душное гадкое пространство. Но Яна он чувствовал отдачей контракта неподалеку, пусть и рассмотреть его не смог. И тут навстречу Владу, точно магнитом притянутый, выпал Зарит, которого он инстинктивно подхватил. Он был худой и совсем не тяжелый, но Влад все равно обреченно охнул, кренясь на бок, но не отпуская Зарита, боясь, как бы он не исчез снова. И не упасть бы самому: знать бы еще, если ли тут пол и что ждет ниже…
Сил не хватало, но Влад, спотыкаясь, сильно стискивая плечо навалившегося на него гвардейца, брел вперед, чувствуя и там слабое биение жизни, стремительно угасающее, точно истаивающая свеча. Зарит дышал слабо, поверхностно, спал или был без сознания. Присмотревшись, запалив еще одно огненное заклинание, Влад осматривался…
Ринка висела высоко над ним, точно героиня из ужастика про экзорцистов и одержимых; черные локоны колыхал ветерок, которого Влад не ощущал, или — как будто она была под водой, прекрасная и вечная утопленница, тревожимая водным течением. Лицо Ринки — та его сторона, что Влад мог рассмотреть, — оказалось бледным и неподвижным, как посмертная маска.
— Ебучий «Омен», что ж ты делать будешь… — слабея, пробормотал Влад, растерянно оглянулся.
О том, чтобы отпустить Зарита, он и помыслить не мог, но и бросить нагловатую наемницу не оказался способен — Ян бы вдохновенно заговорил о долге, о службе, но Влад не мог найти этому чувству, скребущему в груди, названия. Знал, что его переломало бы, оставь он Ринку, демоницу, которую он знал мельком и по рассказам Вирена.
Как будто откликнувшись на звук его голоса, утонувший в темных глубинах этого ужасающего места, Ринка начала медленно спускаться — осталось подставить руки. И стиснуть зубы, чтобы не заорать в голос; возле ухо тяжко застонал Зарит, но не смог очнуться. В отчаянии оглянувшись, неудобно прижимая к себе и бесчувственного солдата, и демоницу, безвольно обвисшую, Влад потащился назад. Было немыслимо душно, еще немного — и он бы рухнул без сознания рядом с ними, потому спешил, продираясь сквозь изнанку. Выставленные щиты трещали и ломались, сердце стискивало — в груди ныло.
Мелькали искры, как у перерезанных проводов, жалили электрически; тени потянулись к ним жадно, теперь не такие зыбкие, а кажущиеся ощутимыми и опасными. Не зная, что еще сделать, Влад беспомощно оскалился по-песьи, показывая искаженную трансом пасть, рыкнул, и видения шарахнулись в сторону. Не глядя на них, Влад стремился назад, и очертания комнаты стали вставать перед ним. Вел же Влада отзвук контракта, привкус мрака, который он ощущал постоянно. Каков он был, Влад бы с трудом ответил — чистая сталь, холодное железо на языке. Последним рывком Влад преодолел последнее расстояние, отделявшее его от родного человеческого мира. Закричал.
Спало, словно ничего не было, а Влад, пошатнувшись, рухнул на пол, спиной, лопатками вжимаясь в холодный пол. Нииран по-прежнему валялся без сознания или хорошо притворялся, но с наручниками был неопасен; рядом, опрокинутые, лежали Зарит и Ринка, а к стене Ян прислонил вытащенных — слава Деннице! — Волка и Вирена. Заметив мальчишку, Влад облегченно выдохнул и почувствовал силы встать, пошатываясь. Все тело болело, отбитое, истерзанное. Изнанка сполна нахлебалась его крови; мрак бы и вовсе сожрал живьем, если б не Ян. Поднявшись, прислонившись к стене, Влад запоздало сообразил, что прекрасно видит в темноте; удивился, ведь собственными глазами видел битые лампы под потолком, но, оглядываясь, заметил множество заклинаний-светлячков. Нервно Влад цапнул воздух у лба, но, к счастью, смог найти небольшие и аккуратные бесовские рожки, точно это все было кошмарным сном… Нашарил взглядом Яна.
Что-то внутри у Влада надорвалось. Он вспомнил все зловещие предостережения Евы, которая, казалось, сейчас должна была злорадно расхохотаться откуда-то сверху. И смотрел на Яна, забыв обо всем на свете, смотрел на залитые чернотой белки глаз, на развевающиеся от невесть откуда взявшегося ветра волосы, на хищный оскал. И на взбесившийся мрак, хлещущий вокруг.
В голове у него копошились мысли, наслаивались; там вспыхивали одно за другим старые воспоминания, еще пятнадцатилетней давности, когда Яну свалилась в руки огромная своенравная сила. Всего-то нужно — закончить здесь. Одной пули должно хватить на них двоих, контракт довершит остальное: они связаны накрепко, спаяны, душа — одна…
— Ян, родной мой… — растерянно пробормотал Влад. Единственное ласковое слово, которое он позволял, ершась и смущаясь всех этих нежностей. И замер.
Он вдруг внимательно посмотрел на то, что Ян творит, и это вовсе не напоминало действия обезумевшего Всадника, готового сдвигать с осей миры и взмахом руки уничтожать цивилизации. Ян пытался привести в себя Волка, что-то причитая. Руки у него дрожали, но Волк все не отзывался на его тормошения. Голова его безвольно моталась, и Ян приходил в отчаяние.
— Влад, да не стой ты, помоги мне их поднять, что ли! — крикнул Ян сердито, нервным движением заправляя выбивающуюся прядку за ухо. Черные глаза глядели непривычно, но он, видно, просто забыл. Забыл выйти из транса, больше боясь за измотанных бойцов, которых вышвырнула, почти пережевав, изнанка, чем за себя. — Я один не смогу…
Преодолевая внезапное онемение, Влад неотрывно следил за ним. В черных, как будто затянутых нефтяной пленкой глазах, отражались неоновые огоньки зависших над ними заклинаний.
— Ты… — запутался Влад, неясно размахивая руками, — то есть… ты…
— Областной театр имени Влада Войцека, — довольно усмехнувшись, похвастался он. — Ну, нам нужно было сбить его с толку, психологическая атака и все такое… Ты поверил? — вдруг охнул Ян. — Правда? Денница, прости, я совсем не подумал предупредить… Но ведь контракт!