Сгорбленная фигура Ниирана почти пробивала на жалость; маг выглядел уставшим и измотанным, и ему явно никто не дал отдыхать и разлеживаться, а раны заштопали парой казенных — и потому не настолько сильных — амулетов. Но при виде его страданий во Владе проснулось немного детское злорадство.
Они ожидали, пока арестованный заговорит. Ян сел напротив, принялся рыться в планшете, а Влад тихим призраком застыл у него за левым плечом, положил руку — как будто покровительственным жестом, но на самом деле опирался. Гордость же заставляла его стоять прямо, они об этом с Яном заранее договорились.
— Благодарю за бой, — наконец произнес Нииран. — Давно мне не попадалось таких сильных противников.
По правде Влад ожидал, что он станет кричать или проклинать, но маг смотрел трезво. Не злился, не плевался от ненависти, производя впечатление на редкость приличного и образованного демона, что он засомневался, не подменили ли Ниирана, пока он там, беспомощный, в забытьи валялся. Смена тона вышла совсем неожиданной.
«Разве мы от него отличаемся?» — мягко напомнил Ян.
«Да я по жизни такой же крутой и грозный, как в боевом трансе, ты что, — шутливо отмахнулся Влад. — А красавец — только там».
— Удивительно, как ты присмирел в наручниках, — с вызовом заметил Влад тут же, стараясь не выбиваться из подготовленной заранее роли. — Нам даже не придется играть в плохого и хорошего инквизиторов, чтобы ты стал говорить?
— Я слышал, если отвечать на вопросы, можно скостить срок, — любезно оскалился Нииран. — Вы победили — потому я в вашей власти. Даже у наемников случается иметь кодекс чести. И уважать право сильного.
С удовольствием Влад отметил у него выбитый левый клык — среди белых зубов зияла заметная дыра. Когда Нииран совсем по-другому улыбался во время схватки, ее еще не было — значит, его рук дело.
— Вчера я был предельно честен: Ад подписал приговор, — напомнил Ян негромко и страшно. — Личным указом Сатаны. Хотя вы натворили дел в Петербурге и на Земле в целом, вас запросто передали в руки Гвардии и позволили действовать на усмотрение. В конце концов, по рождению вы все еще гражданин Преисподней, хотя и не подчиняетесь ее законам.
В последние годы казней почти не проводилось. Куда легче упрятать преступника в тюрьму или спровадить на исправительные работы: в шахты на Девятом, чтобы добывать камни для амулетов, или сеять на Восьмой… Рабочие руки всегда были ценны — особенно в освоении кругов, за которое правительство плотно взялось. Но что-то Владу подсказывало, расчет у Кары верный: народу нужны хлеб и зрелища. Козел отпущения.
Последнюю фразу он повторил вслух, и Нииран удивленно покосился в ответ.
— Никогда не слышал? — довольно спросил Влад. — В древние времена у людей — не вспомню уж, где, но наверняка в Иудее — был такой прелестный обычай. Выбирали самое мирное животное — козла. К рогам его сначала непременно приматывали красную тряпку. Проводили козла по шатрам, где воздавали почести, которые не снились королям и владыкам, восхваляли его и лелеяли, пели и танцевали, устраивали самый богатый пир. А потом, в конце ритуала, подводили козла к обрыву и сбрасывали со скалы. Кусок ткани снимали прежде, конечно. И — коль пророк один, который Исайя, не лгал — эта ткань должна была побелеть, если Господь принимал жертву и прощал свой народ.
Во время рассказа, в который Влад вдруг ударился с бардовским увлечением, вспоминая те годы, когда читал Вирену сказки в бессонные ночи, Нииран мрачно молчал. Косясь на идущую на планшете запись, Ян колебался, не отрубить ли ее ненадолго. Допрос свернул в какую-то непредвиденную им сторону.
— Кажется, Гвардия принялась проводить ликбез у заключенных? — точно не зная, как реагировать, съязвил Нииран. — Но к чему рассказывать мне старые людские сказки?
— Ты жертва, — объяснил Влад. — Описанное мной — лишь один ритуал, аналоги ему можно найти в тысячах примитивных культур. Человечество выросло из детства, но им до сих пор нужно куда-то деть накопленные грехи. Злость, ненависть и ярость, которые они носят в себе. Необходимо все выплеснуть и забыть, успокоившись. Найти одного-единственного человека или демона, которого можно столкнуть в пропасть для утоления жажды крови.
Он много раздумывал над этим, ожидая Яна. Представлял беседу немного иначе, но был рад, что Нииран слушает и не перебивает.
— Они не знают о тех, кто стоит за тобой. Не ведают о кольце. Для них — ты худший из худших, угроза, которую следует уничтожить. Общество склонно к насилию — оно им нужно, чтобы выживать. Чтобы объединяться. Уж нам ли не знать: Гвардия выросла на жажде мести ангелам. И сейчас ты единственный, кого можно обвинить во всех бедах. Потому я тебе не завидую.
Молчание было тяжелым. На контракт свирепо наседал Ян, от которого Влад с трудом отбивался: не спорить же с ним и убеждать, будто он знает, что творит. На самом деле — не знал. И боялся, что Ян это почувствует.
— Тогда на эту роль подхожу не я, а мальчишка, которого мне поручили убить, — не дрогнув голосом, поправил Нииран. — Тот, с которым вы так носитесь. Восхваляете и охраняете, прежде чем подведете к обрыву. Думаете, он сможет уничтожить кольцо и выжить? Магия всегда требует плату. Добровольная жертва. Он не поймет, пока не полетит в пропасть и не размажет мозги по первому же камню.
О Рыжем Влад думал не так уж часто: он его толком не знал, видел краем глаза, но надеялся, что мальчишка окажется достаточно силен, чтобы не вступать в игру им самим. Одно он знал: если Рыжий не справится или откажется, они обречены. Мир обречен — или они с Яном сделают последнюю мертвую петлю, надеясь удержать Ад в спокойствии и благоденствии. Но жертвовать незнакомым демоненком вдруг показалось неправильным.
— Лучше подумайте о своей судьбе, чем о его, — встрял Ян, решительный и слегка недовольный тем, что Влад устроил. — Казнь неминуема. Именно поэтому вы можете помочь Аду в последний раз — даже если прежде не делали для нашего народа ничего доброго.
— Еще не вечер, — самонадеянно напомнил Нииран. — Пока я говорю, я полезен. И не могу умереть. Потому я рассчитываю на долгие продолжительные беседы. Итак, что я могу поведать, чего вы не знаете?
— Сдашь Мархосиаса и Самаэля? — переспросил Влад. — Недолга оказалась верность.
— Жизнь дороже, чем горстка золотых. Может, я и понял, что они поступают неправильно, когда увидел, на что способно кольцо, — признался Нииран. — Можете считать меня подлецом — мне все равно. Это моя судьба, и меня совесть не мучает. Но одно дело — десяток жизней, а совсем другое — целый мир. Ад и мой дом тоже.
— Десяток или миллионы — это все равно важные жизни, — заспорил Ян. Его человеколюбие всегда вылезало, но работе мешало редко, чтобы стать недостатком. — Разница не в количестве.
— Конечно, нет, — согласился Нииран. — Чаще всего я не знаком с теми, на кого беру заказы. Понятия не имею, что это за демоны или люди. Но в Аду есть… личности, которым я ни за что бы не пожелал оказаться во власти Мархосиаса. Это ведь хуже смерти.
Разблокировав телефон, Ян быстро набрал что-то в заметках — или черкнул кому-то сообщение, и Влад не разобрал, оглянувшись слишком поздно: он поглощен был разглядыванием мага, зная, что от пристального взгляда тому не по себе.
— И где он сейчас? — требовательно спросил Ян, откладывая телефон. — Вы можете сообщить о месте, куда Мархосиас мог бы пойти?..
— Он в Аду, — решительно заявил Нииран. Не похоже было, чтобы он хоть сколько-то раздумывал над ответом, и Влад знал, что с таким выражением лица говорят правду: они провели сотни допросов.
Переглянувшись с Яном, Влад и у него в глазах прочел свою растерянность.
— Мархосиаса сейчас ищут по следу, который мы получили от его фамильяра, — сказал Ян. — Он где-то здесь, в городе. Максимум — в области. Но не в другом мире, иначе след бы давно оборвался.
И все же так самоуверенно выглядел Нииран, что беспокойство заставило Влада оглянуться на дверь. Он-то отдал след ведьмам, самому его удерживать невозможно, а вот их компьютеры, будь они трижды прокляты, смогут так долго обрабатывать сигнал… Чувствуя, как проходятся мурашки по спине, Влад понял, что давненько не проверял, как там работает заклинание, положившись на коллег-инквизиторов.