Подумав, они оставили лошадей выше по улице в тени деревьев — в единственном местечке, где можно было ненадолго почувствовать себя человеком и не сдохнуть от ядреной жары. Поглядев на деревянную вывеску с вновь сменившимся названием, Влад быстро осмотрелся, чтобы убедиться, что дорога пуста и нигде нет любопытных наблюдательных глаз, но опасения его были скорее надуманными: кому придет в голову прогуляться мимо борделя в разгар рабочего дня под палящим солнцем? Самое веселье здесь начиналось, когда медленно догорал закат, а тяжелые двери борделя широко распахивались и из них выпархивали улыбающиеся демоницы в шелках и сатине, побряцывающие украшениями. Ночью Столица преображалась и расцветала вдвое ярче, а днем мало кто польстился бы на трехэтажное здание с узкими окошками, выкрашенное в розово-бежевый цвет. Энн умело скрывалась за намеренной простотой многие сотни лет.
— У меня странное чувство дежавю, — поделился Влад, потому что они очень уж долго молчали. — Однажды я притащил сюда Яна… по делу, конечно, и в итоге мы удирали через окно, а нам вслед стреляли. Замечательные воспоминания, которые прекрасно отвращают от посещения проституток.
— Как будет время, обязательно расскажешь, — кивнул Вирен. Он никак не мог сдержать совершенно глупую мальчишескую улыбку, игравшую на губах и предвещавшую сотню подколок, и у Влада не было никаких причин его винить. — Давай честно, ты спал с этой Энн, хозяйкой борделя? — полюбопытствовал Вирен. — Мне-то верить можно, я никому не скажу.
— Нет, — искренне заявил Влад, отвешивая ему слабый воспитательный подзатыльник. — Я с ней пил, а потом жаловался на жизнь. Это значит, что Энн — товарищ, а с товарищами нельзя спать.
Двери были заперты, но Влад постучал, и им открыла любезная демоница, которая тут же испарилась в глубине дома. На первый взгляд помещение было пустым, странным казалось, что тут не звучит показательно легкомысленный смех и не прогуливаются демоницы искушающей походкой от бедра — так, как Влад привык. С последнего его визита появилась парочка новых картин и еще красная ковровая дорожка, ведущая от входа через весь большой зал, заполненный диванами и столиками; в остальном же время бордель Энн как будто не трогало, но ностальгией Влад мучиться не собирался: вовсе не в лучшие свои годы он сюда заглядывал, чтобы вылакать бутылку водки с Энн.
Их ждали. С высокой лестницы мягко спустилась прекрасная рыжеволосая Энн; она сегодня облачилась в золотистое легкое платье, которое немного напомнило Владу встречу с Иштар в ее царственном доме. Свои неудачи он редко забывал. Но воспоминание тут же разрушилось, распалось, стоило красивому лицу Энн осветиться ласковой улыбкой, а ей совсем не изысканно, по-девчоночьи сбежать вниз и крепко его обнять. Снова напомнила о себе давешняя рана, но Влад стойко терпел ее нежности, над которыми, как он точно слышал, хохотнул Вирен.
— А Ян не заглянет? — невинно уточнила Энн. — Так давно его не видела, я соскучилась! По вам обоим. Хотя я точно уверена, что ты выглядишь куда счастливее, чем в то время, когда навещал нас каждые выходные… О, новые лица! — воскликнула она, обратившись к Вирену.
Объятия разомкнулись, а Влад тщетно попытался отдышаться от приторного запаха ее духов. Пока они разыгрывали эту неловкую до зубовного скрежета сцену, Вирен поздоровался и отошел в сторону; успел заговорить с встретившей их демоницей, которая мягко улыбалась и иногда заинтересованно подергивала хвостом с пышной кисточкой. Решив оставить его ненадолго, Влад расслабленно улыбнулся Энн и галантно повел ее наверх.
— Ты знаешь, как Ян об этом отзывается: пошлость. Звенящая пошлость. Он бы хотел с тобой встретиться, но как-нибудь позже и в неформальной обстановке… Ты, верно, будешь на балу? — Влад ликующе усмехнулся: — Рассчитываю на танец!
— Буду. И — да, понимаю, — самокритично вздохнула Энн, постукивая хвостом по ноге и оглядывая просторный зал сверху — полноправной его хозяйкой. — Пошло, тривиально. Слишком много красного — света, бархата и шелка, но что же ты будешь делать, если каждый, кто заходит в публичный дом, ожидает увидеть именно это? Красный — цвет провокации, цвет сексуальности. Недавно я читала какие-то исследования; он отвечает за внимание, заставляет мозг сосредоточиться. Может, поэтому бык всегда бежит за красной тряпкой?.. Словом, и мы подчиняемся. В наших интересах загнать сюда побольше клиентов, показав им тонкую красную тряпочку, едва прикрывающую тело. Маркетинг. Чистая, обнаженная торговля. Никакой свободы самовыражения, как сказали бы у вас! Но я добавила немного абстракционизма. — Тонким пальчиком Энн указала куда-то ему за спину.
Небольшая картина в аккуратной рамочке изображала геометрические фигуры, совершенно точно занимающиеся чем-то неприличным. Геометрия, по скромному мнению Влада, всегда представляла разнузданную порнографию: он как-то решал с Виреном школьные задачки…
— Откуда ты слова такие знаешь, женщина?
Рассмеявшись, Энн повела Влада в свой кабинет; он махнул Вирену, и тот в несколько секунд их догнал, стремительно взлетев по лестнице. Энн предпочитала жить повыше, на самом чердаке. На первом располагался холл и несколько служебных помещений, два следующих отдали клиентам, вот и осталась ей небольшая, но по-своему уютная комнатушка под скосом крыши. Ничего вызывающе-красного: сплошь успокаивающие пастельные тона, барочная живопись на стенах, антикварная мебель с позолотой.
— А еще здесь идеальная звуконепроницаемость, — похвасталась Энн. — Специально заказывала заклинание.
То, что Влад с первого взгляда посчитал изысканной лепниной на притолке, на самом деле скрывало переплетенные руны из древнего демонского языка. Здесь и правда было легче дышать, хотя безмолвие немного пугало — спас Вирен, который самозабвенно болтал с Энн о жизни в Роте так, словно оказался на семейном празднике, а дальняя тетушка спросила у него, как он учится. Прохаживаясь по маленькой комнате, Влад проветривал мысли. В борделе у него всегда трещало в голове: слишком много энергий, наслаивающихся друг на друга, ярко вспыхивающих и сбивающих с толка.
— В гроссбухе перечислены все клиенты, так что мы легко сможем найти тех, кто в списке, — возвестила Энн. — Помогите-ка мне… Здесь книги за последние месяцы, думаю, кого-то из записавшихся еще можно застать по адресу.
Она вытащила одну счетную книгу, потом вторую, и Влад поразился, как много записей требуется вести при таком, казалось бы, понятном и банальном ремесле. Он никогда особо не воспринимал работу Энн всерьез, искал в ней собеседника, изливая свои проблемы, а не стремился допытываться о трудностях жизни мадам публичного дома. Усердности Энн, которая кропотливо заполняла книги, можно было лишь позавидовать и порадоваться теперь, когда они пригодились Гвардии, и они с Виреном, усевшись на софу у стены, взялись за штурм из одной из них вдвоем, пока сама Энн расправлялась с другой. И дело у нее шло куда быстрее.
— Как вы убеждаете их оставлять контакты и сообщать имена? — удивился Вирен, когда они с Владом выписали в блокнот очередной адрес. — Часть этих демонов — наемники… Я недавно познакомился с одной, более скрытной девицы в жизни не встречал.
— И половина адресов сто процентов поддельные, — согласился Влад. Он пытался читать по диагонали, чтобы ускорить работу, но это совсем не помогало, а ровные строчки, написанные аккуратным почерком, мутно сливались в глазах; пришлось начинать заново, с самого верха страницы. В этот момент Вирен ликующе вскрикнул, ткнув куда-то в середину, и кропотливо принялся выводить название улицы. — Но это хотя бы что-то, — Влад попытался взбодриться. — Кажется, на той улице есть один подозрительный кабак. Наверно, тут его и имели в виду. И все же — как ты их заставляешь?..