***
Когда Каре доложили, что с ней срочно хотят поговорить из городской тюрьмы, она поначалу хотела отмахнуться и вернуться к чтению докладов от Гвардии: заключенные часто писали ей письма или даже требовали личной встречи, потому что надеялись на милосердие. Каре, может быть, и становилось иногда жаль некоторых, ведь Ян частенько читал ей лекции про необходимость давать преступникам второй шанс. И именно потому она первым делом отменила смертную казнь за часть статей, которые они на собрании Совета посчитали не самыми серьезными, и теперь некоторые пытались надавить на это и освободиться раньше срока, сыграв на жалость или обвинив кого-то другого. Каждый в Аду привык искать выгоду.
— Варсейн? — вдруг остановилась Кара, протянув руку над рабочим столом. Имя казалось ей знакомым, однако куча бумажной работы забивала всю память… — Он же как-то связан с делом, над которым бьется Рота. И с тем мальчишкой-магом, без которого мы якобы не сможем выжить.
— Да, это ведь приятель Рыжего! — поддакнула Ишим, которая как раз сидела на диванчике в углу, отпивая чай из аккуратной фарфоровой чашки и перелистывая доклад с Восьмого круга — ее родного, которым первая леди из принципа занималась. — Его арестовали вместе с Рыжим, он был ценным свидетелем, поэтому ты немного сократила ему срок за грабеж и вооруженное нападение. Ну, то есть бумагу подписала. Но я не думаю, что ему хватит наглости просить о чем-то еще, это слишком.
Слова вдруг ворвавшегося в кабинет гвардейца показались Ишим чуточку интереснее, чем вести о последнем урожае пшеницы на Восьмом, поэтому она ненадолго отложила пухлую папку и насторожилась. Кара нервно поигрывала ножичком для писем, который случайно попался ей под руку, пока не заметила этого и не поспешила убрать его в ящик стола. Напряженно вытянувшийся гвардеец во все глаза наблюдал за обеими, не отваживаясь перебивать и влезать в таинство понимающих многозначительных взглядов, которыми они с Ишим обменялись.
— Сегодня днем по возвращении в Ад Рыжий попросил с Варсейном встречи, и им разрешили поговорить, командор, — доложил мнущийся в дверях солдат. Он, добираясь до нее в срочном порядке, преодолел длинную лестницу и до сих пор тяжело дышал, так что Каре было искренне жаль беднягу. — Они немного побеседовали под нашим присмотром, а потом Варсейн вдруг заявил, что может рассказать что-нибудь о Мархосиасе, если позволите поговорить. А вы просили сразу же докладывать обо всем, что с ним связано…
Велика вероятность снова упереться в тупик, но Кара согласилась бы рискнуть и проверить, потому как привыкла кидаться по первому зову и разбираться сама. Небось Варсейн заслышал о помиловании для Рыжего и решил сам попробовать проторенную дорожку к свободе… Ишим переплетала пальцы и задумчиво покусывала губы; пожала плечами, предоставляя ей решать самой и уклоняясь от советов.
— Заключенным не разрешено давать заряженные амулеты по протоколу, — задумчиво припомнила Кара. — И телепортация там обрублена, сама указ подписывала, знаю. Что ж, пусть подождут немного, я сейчас же отправлюсь…
— Нет, нет! — Ишим вскочила с кресла, едва не опрокинув на себя чашечку чая; глаза ее оживленно горели, и Кара не решилась вставлять ни слова поперек. — Я знаю, что нужно делать: связаться по зеркалу! Ты сможешь видеть их, а они — тебя. Надеюсь, маги начали работу над созданием моста?..
— Конечно, миледи, — поспешил заверить гвардеец. — Разумеется, если вы захотите с ними говорить: мы пока не начинали заклинание. Необходимо разрешение. Еще с вами хотел связаться капитан Ян из… — Он заметно смутился, произнося неофициальное название перед самой Карой, но смог собраться и продолжить: — Из, ну, Роты Смерти. Он с отрядом сейчас в окрестностях замка Мархосиаса, подсказки Варсейна могут натолкнуть на след.
— Конечно, хочу, приступайте, — резковато бросила Кара. Солдат схватился за амулет, который висел у него на шее поверх мундира, и камушек вспыхнул ослепительно ярко — сигнал был подан.
Она обогнала гвардейца, выскакивая из кабинета и устремляясь вниз по крутой длинной лестнице, но немного притормозила, когда заслышала позади дробный перестук аккуратных каблучков. И в военных ботинках Кара побаивалась здесь бежать, но заставлять торопиться Ишим не стала бы. Так что Кара оперлась о перила, кивнула проходящей наверх парочке чиновников, ведущих неспешную беседу и иногда вытирающих лбы от пота, и дождалась, пока ее не догонит Ишим.
— Мне тоже нужно вниз, — пропыхтела та, отпуская длинную лазурную юбку, которую придерживала, когда гналась за Карой. — А еще я должна тебя проводить, иначе ты заблудишься в дворцовых подвалах, но из гордости не спросишь ни у кого дорогу.
— Как скажешь, радость моя, я не против пройтись, — смирилась Кара и подхватила ее под локоток. Ишим знала ее прекрасно, и нарисованная ей картинка вполне могла бы стать реальностью: Дворец, живший своей таинственной жизнью, нередко заводил Кару в ловушки.
Конечно, она предпочитала совместные прогулки по более красочным местам, любила выводить Ишим на главные улицы Столицы, и тогда все прохожие старательно делали вид, что не замечали их и не узнавали, пряча понимающие улыбки. А теперь свободного времени было слишком мало, поэтому им и оставался долгий путь вниз по лестнице, во время которого Кара сотню раз поздоровалась и еще больше — кивнула тем, кого они миновали. В лицах встреченных демонов было, откровенно говоря, мало интересного, однако Кара обращала внимание на веточки сирени, которые крепили к лацканам костюмов и мундиров и лифам платьев.
— Наш план удался, если они носят броши еще до начала праздника, — прошептала Ишим, заметив, на что направлен ее взгляд. — При дворе считается крайне модным пришпилить веточку необычно: на шляпку, на пояс платья или вставить в прическу…
— Хорошо, что им это по вкусу, — облегченно вздохнула Кара. — Демоны всегда покупались на красивые вещицы… Прости, я, уж конечно, не про тебя. И долго нам идти? — пожаловалась она, чтобы переменить неудобную тему, хотя знала необидчивость Ишим. — А говорят, спуск в Ад легок.
— Куда труднее добраться до Сатаны, — хихикнула Ишим.
— Мне кажется, Люцифер тоже любил небо. Хотя долгое время оно приносило нам несчастья…
Лестница уходила ниже и ниже, и Каре начинало казаться, что она спит, а все это — долгий кошмар, который крепко вцепился в ее сознание. Ей нужен был отдых, многие об этом твердили, но Кара привыкла взваливать все на себя. Еще с тех времен, когда в Гвардии было всего две десятки, она шла во главе, рискуя больше всех, но не замечая этого. Для Кары это было так естественно, и мысль о том, что ей придется сидеть выше других всю оставшуюся жизнь, повергала ее в невыносимый ужас.
— Я могла бы долететь до тюрьмы, тут полчаса на моей скорости — она на западе города, — сказала Кара чуть погодя. У нее начинали болеть ноги, но она ни за что не призналась бы в этом, однако Ишим прочитала сама по чуть скованным движениям и остановилась на передышку, позволив ее гордости не надламываться.
— Слишком опасно летать у всех на виду, — ответила разумная Ишим. — Если бы ночью, я согласилась, но в разгар дня ты подставишься любому, кто захочет покуситься на твою жизнь. Нетрудно заметить одну цель в небе. Один точный магический удар, и…
— Может, вам еще запереть меня во Дворце и не выпускать никогда? — беззлобно проворчала Кара. — Если бы Мархосиас хотел убить меня, он бы давно совершил нападение, но он хорошо понимает, что моя смерть всех сплотит. Ему нужно смести не нового владыку, нагло усевшегося на адский трон, но и всю Гвардию, всех верных нам Высших. В отличие от Люцифера, я не одна.
Наконец лестница кончилась, приведя их в подвал. Здесь было куда прохладнее, чем в залитом солнечном светом кабинете, так что Кара пожалела, что не прихватила кожанку. Натянула рукава рубахи пониже, поежилась; мурашки гуляли по спине, а магия потрескивала совсем близко. Подведя ее к тяжелой дубовой двери, Ишим остановилась. Легонько взмахнула хвостом, указывая; Кара наблюдала за тем, как всколыхнулись складки платья от ее движения.