— Когда-то и я хотел уйти, — расчувствовавшись, поделился Ян. — А потом незаметно привык, сроднился с ними. Может, из-за Влада, потому что невозможно работать с ним и не тащить в свою жизнь всю остальную Гвардию — так крепко они друг за друга держались с самого начала. Это-то меня и поразило, закоренелого одиночку. У меня никогда не было семьи, а они сами ее придумали. И мне тоже захотелось почувствовать себя частью чего-то большего.
Вздохнув, Рыжий промолчал. Он вспоминал свою семью, настоящую, живую, от которой он сам когда-то отказался и сбежал в поисках приключений — нажил, конечно, одни неприятности. На глаза родителям показаться ни за что бы не смог, боялся взглядов сестер. Гвардейцы запретили ему навещать Мерил во Дворце, чтобы не сболтнуть чего и не волновать ее. И как сестра ни о чем не догадалась, Рыжий в толк взять не мог — да она всегда была на редкость глупенькой… Но он сам не искал встречи. Последние годы они общались письмами.
Слушая речь этого странного человека, то пугающего его, то вдохновляющего, Рыжий почувствовал тоску. Он никогда не думал, каково будет потерять семью. Гулял по кругу беззаботно, знал, что где-то вдалеке, за горами красного песка, они есть, живут по-прежнему обычно и заурядно, что отец торгует, мать судачит с подружками, а сестры кокетничают с соседскими парнями. Потому-то его так испугала мысль, что с ними что-то случится. Что мирная картинка, которую он представлял иногда по вечерам, нарушится и рассыпется.
— Рад, что вы нашли свое место, капитан, — буркнул Рыжий, взбивая песок мыском ботинка. — Мне вот как-то не везет. Одно время мне казалось, что я счастлив в банде, но…
— Потом явились мы и всех арестовали? — иронично уточнил Ян. — Ты же понимаешь, что это нарушение закона. Что ты разорял торговцев…
— Не надо нравоучений, вы мне не отец, — неуютно огрызнулся Рыжий. — Простите. Поначалу это казалось неплохим делом, тем, чему я могу посвятить себя. Привлекало меня примерно то же: всегда есть компания, никакого одиночества, жизнь, полная опасностей… Но со временем начинает надоедать. Мне не особо нужны были деньги, а ради удовольствия так трудно жить. Я планировал уйти. Но тут нагрянули вы и решили мою моральную дилемму.
Кажется, Ян нисколько не поверил, что он встал на путь искупления, но и Рыжий не старался его убедить. Актер из него был никакой.
— Спасибо, — зачем-то сказал он. — Так приятно с кем-то нормально поговорить. Последние недели вышли довольно сумбурными, я совсем запутался… и еще эта магия. Я никогда не хотел колдовать, а теперь это меня пугает. Сначала пьянит, а потом… ночью я начинаю думать…
— Я почувствовал в трансе, — кивнул Ян. — Можешь не верить, но я когда-то не обладал ни крупицей дара, с людьми такое случается. Ноль способностей. Но я смог принять Бездну, когда нужно было, потому что она помогает мне защищать Гвардию. Найди себе цель, которая оправдает силу, и работай для ее исполнения. Даже Влад боится магии иногда, — сознался он. — Каждый имеет право на страх.
— По Владу как-то и не скажешь, что он чего-то боится, — с сомнением протянул Рыжий, вспоминая его уверенные движения.
— Ерунда. Он играет роль самоуверенного мудака — это его слова, — чтобы быть хорошим капитаном. Поболтай с ним про магию, он не кусается. Когда-то пытался учить меня, и ему это по-настоящему нравилось, так что, думаю, Влад будет рад помочь. Он и Вирену в свое время преподавал азы, но ему больше по душе клинок и револьвер. — По сдержанному тону Яна Рыжий смог понять, что Виреном он крайне горд.
— Конечно, для вас-то он белый и пушистый, вы его семья, — уныло согласился Рыжий.
Он потрепал по холке подбежавшего Джека, и пес радостно облизал руку. Вид красной раззявленной пасти заставлял поволноваться, но нападать на Рыжего никто не собирался. Джек ластился и звал его поиграть, а Рыжий видел адских псов на службе у Гвардии сегодня утром, и был уверен, что с чересчур добреньким псом что-то не так. Может, потому он так и спелся с Ротой Смерти, полной весьма странных типов…
— Когда-то я очень боялся собак, — сказал Ян. — В истерику впадал. Все время казалось, что меня хотят сожрать заживо. В любом звуке я слышал угрожающее рычание, полное ненависти. Адские псы умеют пугать одним видом — ты догадываешься, что я читал в их красных глазах?
— И что вам помогло?
— Пятнадцать лет упорной работы над собой, — признался он, бережно потрепав Джека по боку. — Понимающие люди рядом, которые успокаивали, когда что-то не получалось. Самоубеждение. Как-то Влад из упрямства притащил домой щенков, случаются у него безумные идеи, в которых он ни с кем не советуется, но Влад… позволил мне сделать первый шаг, и за это я благодарен. Много раз хотелось отступить, а я продолжал из упрямства. Зато мы смогли взять Джека домой, и он, по-моему, счастлив до сих пор.
Поглядев на пса, вывалившего язык от жары и распахнувшего пасть (оттого казалось, что он все время улыбается), Рыжий понимающе кивнул. Весь его страх перед гвардейцами медленно испарялся, стоило узнать их получше, как случилось и с Виреном, но он силился не привыкать к этой жизни и убеждал себя, что скоро вернется на прежнюю дорогу. Что пустыня его ждет. Может быть, Ян когда-то твердил себе те же слова.
========== Глава XVII ==========
На следующее утро гвардейцев подняли ни свет ни заря, как по тревоге, но никто и не подумал жаловаться: Рота быстро собиралась; приободренные криками Влада про то, что работа предстоит легкая, они хватались за оружие. В казармах царило оживление, солдаты бегали туда-сюда, мельтешили, но Ян, стоявший в дверях и наблюдавший за вакханалией, обреченно ждал, зная, что лучше естественный ход вещей не нарушать, а то придется торчать здесь еще дольше. Гвардейцы приветствовали его, отдавали честь от виска, а сами украдкой потирали заспанные помятые лица. Но глаза оживленно горели почти у всех.
По привычке он проснулся первым, когда забрезжил рассвет, и давно мог выступать, к порядку Ян был приучен. Сходил сам проверить лошадей, почесал за ухом грозного Ай’Хаара, который прямо-таки счастлив был выбраться из стойла и пританцовывал на месте, ластясь к Яну, как жеребенок, шутливо клацая мощными клыками над ухом и пофыркивая — обдавая ему щеки горячим дыханием. Под ногами, ревниво ворча, крутился Джек, требовал внимания, пока Ян торопливо взнуздывал и седлал своего мышастого мирного коника и, любезно исполняя просьбу сонного Влада, Ай’Хаара тоже. Кони лениво огрызались на пса, хлестали по бокам хвостами. Но Ян сноровисто успел до того, как в конюшню ворвалась шумная Рота, а адские лошади оживленно заревели, запрокидывая рогатые головы, чуя скорую вылазку и предвкушая ее едва ли не больше всадников.
Он курил возле конюшни, издали наблюдая за молчаливо слоняющимся по двору Рыжим — его опять оставляли в безопасности, да и дело было не для Высшей магии. К конюшне Рыжий благоразумно не подбирался. Когда-то Ян побаивался лошадей, как и все новички в Гвардии, робел перед крупными зверями, но со временем все освоились, их скакуны были частью отряда; Ян уж и привык, и тело не ныло после стольких лет, даже если они отправлялись в многодневный поход…
Воодушевленный вид солдат подтверждал его догадки: они тоже соскучились, хотя вылазка и предстояла короткой и покидать город не придется. А ведь Яну сегодня, кажется, снилось, как он несется галопом по пустыне и ветер хлещет вокруг — блаженный приятный сон, который оборвался, как по щелчку, когда он проснулся… Его учили так вставать — без будильника. Или, может, Ян старел.
Рдяное солнце вставало все выше, и Ян подумал, что стоит все-таки поторопить солдат. Влад подошел, деловито проверил подпругу, благодарно кивнул и похлопал по боку склонившего голову Ай’Хаара; истосковавшийся конь нежничал, несмотря на свирепый вид, мягко курлыкал. Машинальным движением Влад выхватил у Яна наполовину прогоревшую сигарету, затянулся.
— Жаркий денек будет, — двусмысленно заявил Влад, поглядывая наверх, и потер лоб под рогами. Хотелось отпустить пару язвительных комментариев про его неизменно темный наряд, потертые джинсы и рубаху, но Ян прикусил язык: он и сам был в форменном черном мундире, а спину начинало припекать.