Незаметно приблизился Влад, который прежде говорил с кем-то по амулету связи в стороне, чтобы прямо-таки базарный шум не мешал ему слушать. Ян догадывался, что там важное, от любопытства едва не вешался, но не смог оборвать неосмотрительно начатый разговор с Ринкой. Однако проще стало, когда он почувствовал Влада, возникшего за его левым плечом.
— Вирен, мы очень тебя любим, но ты не вовремя, — встрял Влад, так и оставив Вирена в странном сочетании радости и растерянности. — Думаешь, встречались? Да, мне все время казалось… Это было довольно давно? Иначе я сразу бы вспомнил, отпечатки аур не врут и не меняются всю жизнь. Но если держать в голове их все, можно сойти с ума, а мне такого счастья не надо…
— Гражданская война, Седьмой круг, — неловко согласилась Ринка. — Мы с матерью жили в лесу, содержали небольшой постоялый двор, но война все разрушила. Вы останавливались там на день, а вы, капитан Войцек, были ранены… Заплатили нам амулетами. Отступая, войска Люцифера почти нас настигли, и они знали, что мы однажды дали приют гвардейцам. Пришлось бежать и сжечь дом.
Растерянно оглянувшись на Влада, Ян увидел на его лице отражение своей вины. Никогда они не задумывались о том, что стало с теми двумя демоницами; найдя постоялый двор выжженным, разрушенным в погоне за армией Люцифера, они мысленно похоронили их и, к своему стыду, почти не вспоминали. Мирное время стерло большую часть памяти о войне, они и сами пытались оставить это — а как иначе жить?
— Нам жаль, мы тогда не думали, что принесем вам столько несчастий, сами пытались выжить и выплутать из леса, — убито проговорил Ян, избегая ее пронзительного взгляда — как ему казалось, обвиняющего его в том, над чем Ян был не властен. Влад молчал, уставившись на запыленные носки ботинок.
— Ничего, нам даже пошло на пользу, — помедлив, призналась Ринка. — Мы выбрались в большой город, хотя после войны там была полная разруха. Но я в кои-то веки была счастлива, так что вы сделали мою жизнь куда ярче. Мое детство прошло в маленьком домике, окруженном глубокой чащей; к нам редко заезжали постояльцы, в такую-то глушь… Но война выгнала всех из нор, вышвырнула прочь. Вы не виноваты: наша жизнь в любом случае не осталась бы прежней, ведь времена поменялись. — И Ринка добавила шепотом — горько, словно до сих пор носила траур: — А потом мать заболела, и мне пришлось…
— И ты стала преступницей, — пробормотал Ян.
Ринка подняла на Яна глаза, дернувшись, как от удара; отступила на шаг назад, почти уперлась спиной в деревянную стену. Сейчас он видел ту же девочку, что и пятнадцать лет назад, испуганную, винящую саму себя где-то глубоко в душе… Сразу вспомнилось, как Ринка твердо заявила, что убивать никого не станет, как цеплялась за это; человечность — верное ли слово для демона?..
— Все мы совершали ужасные вещи, — сказал Влад. — Неправильно оправдывать их чьим-то благом, но я могу тебя понять: если бы кто-то из моей семьи нуждался в помощи, я украл бы кольцо Соломона сотню раз.
Успокаиваясь, Ринка благодарно кивнула:
— Спасибо… Знаете, я ведь помнила вас все это время. Вас и… Были еще двое…
Они с Владом смолчали, и Ринка сама все поняла, глубоко вдохнула, прикусила губу клычком и часто заморгала. Война выкосила многих из них — вовсе не тому Всаднику присудили серп…
— Посмотри на это с другой стороны: со мной у вас получилось куда лучше, уголовником я не вырос, — устало предложил Вирен. — Все дело в практике.
Он прекрасно знал гвардейскую науку: разряжать тоску странным, иногда неуместным весельем. Да, у них получилось передать ему все, что сами знали, и Ян благодарно посмотрел на Вирена, улыбнулся слегка натянуто. Сердитая Ринка показала сжатый кулак, ткнула Вирена в плечо.
Влад же, воспользовавшись их возней, аккуратно подхватил Яна под локоть и отвел на противоположную сторону улицы, где не было чужих ушей. Они во всем доверяли гвардейцам, но дело было серьезным. Влад помахал у него перед носом одноразовым амулетом связи, по которому разговаривал:
— Как и записано в бумагах, у Мархосиаса есть собственность на Восьмом круге, весьма популярное местечко для загородных имений Высших, — зачастил Влад — он всегда тараторил, когда волновался. — Отряд Ист подтвердил, что там засекли движение. Ближе подходить не стали, установили слежку издалека, боятся спугнуть. По ауре можно предположить, что там сильный маг, но брать пока рано, надо изучить… Но, кажется, кольца с ним нет.
— Он и не подозревал, что мы докопаемся до имения, — вслух подумал Ян. — Нигде официально оно не значится, я уж попросил проверить архивы еще раз. Есть лишь пара старинных выписок, которые хранились у Мархосиаса в подвале.
— Ад всегда был беззаконным местом. Но нам нужно быть осторожными, я пошлю туда еще солдат, если что — возьмем сами. Единственное, что меня волнует: кольцо. — Влад помолчал, словно пытаясь придумать, как бы это на пальцах объяснить. — От него на изнанке — особый след. Похоже на силу Рыжего или на ауру Евы. И вот там ее никто не видел.
— У него должен быть сообщник, — предположил Ян. — Самаэль? Вряд ли Мархосиас доверяет наемникам… Да, мы лишили его части солдат, которых он хотел обернуть против нас, но главная сила — магия. Всегда считал это страшно несправедливым: я по рождению человек, я привык сражаться обычным ощутимым оружием. Магия уничтожает любые правила ведения войны.
Странно ему это было говорить: тому, за чьими плечами лениво плещется Бездна, готовая откликнуться на любой каприз; ему, намертво связанному демонским контрактом с Высшим боевым магом, разделившему с ним и душу, и силу, и всю жизнь. А все-таки в такие моменты становилось тоскливо по обычному, серенькому миру людей, в котором Ян жил в детстве, не догадываясь о пестрой изнанке. Иногда он размышлял, каковы бы они все были, если б родились простыми людьми…
Но сейчас Ян не мог сдержать радости от того, что они нашли Мархосиаса; надеяться оставалось, что это именно он, молиться незнамо кому. После многих дней тревоги, неизвестности ему хотелось ликующе кричать в ясное светлое небо, броситься Владу на шею или еще какую-нибудь глупость сделать. Однако Ян силой удержался, ограничился спокойным кивком; вытащил из кармана пачку сигарет, и они вместе курили, как и утром, всего пару часов назад.
Солдаты с собаками вернулись, кинулись к ним чуть не в ноги, и радость померкла: упустили! Джек доплелся до них, шел, низко опустив голову и виновато урча, но Влад ласково потрепал его по холке. Один из тех, кто значился в списке, испарился, оказался быстрее и вертлявее, чем они полагали. Знал эту часть города куда лучше гвардейцев, жил в ней, сроднился и с легкостью нашел путь на волю. Отдувающаяся после бега Айя созналась, что нашла свежие следы заклинания телепорта: стоило отбежать подальше от кабака, и их барьер исчезал.
— Вот черти… — раздосадованно протянул Влад, растерянно оглянулся по сторонам. — Да вы не вините себя. Вряд ли это был такой важный пленник.
— Он наверняка отправится к Мархосиасу искать защиты, — предположил Ян. — Мы можем отследить его телепорт? Хотя бы…
— Восьмой круг, — сказала Айя. — Мы были правы.
Они безрадостно кивнули друг другу и отправились обратно к замку.
***
Кто бы Каре сказал, что она сможет выдержать два Совета за раз, она бы искренне посмеялась. Один был обычный, почти каждодневный — такое она считала кропотливой, но нужной работой, не жаловалась даже Ишим — по секрету. Долго обсуждали волнения в народе; аресты, которые устраивали гвардейцы, скрыть было невозможно, Ад полнился слухами. Она передала газетчику Лагису написанную речь, призванную успокоить граждан. Сомнения подтачивали Кару: она не хотела лгать народу, который возвел ее так высоко, не желала напомнить себе Люцифера. Но она защищала их и не сказала ни слова лжи: и правда ведь они хватали наемников, чтобы обеспечить безопасность…
Ничего нового Кара на Совете не сказала, однако смогла успокоить Высших, похваставшись успехами Гвардии и особо выделив Роту, что устраивала себе логово на Восьмом подле Мархосиаса. Они обсудили, что нужно поставить вторую партию амулетов, которые бесплатно раздавали горожанам, потому что те стали слишком популярны в народе. Кто-то предположил, что это может стать традицией — крепить веточку сирени к костюму. Кара невесело подумала, что им еще предстоит сразиться за право дожить до следующей годовщины Исхода. Выходила она из просторного зала в смешанных чувствах. Рада была, что все демоны в Совете были объединены, борясь против общего врага, а такого единодушия не было среди них, наверное, никогда: всегда разгорались жаркие споры о том, как перекраивать Ад. Но Кара понимала, что Мархосиас — в прошлом влиятельный Высший, который желает власти, а потому оглядывала их по очереди, ища признаки чего-то необычного, несвойственного. После же винила себя и кляла, но от подозрений отделаться не получалось.