Когда перед собой Влад увидел Ниирана, подумал, в голове у него помутилось, но маг стоял напротив, поддерживаемый двумя гвардейцами с обеих сторон; на груди у него цветным переливался боевой амулет, должный взорваться в любой момент по указке стражей. Руки Ниирана были свободны, и он подвижно дергал ими, как и всякий, кто привык складывать заклинания.
— Не гляди так — я помогу. Знаю, что делать; магии обучен.
— Не стану я с тобой заклинаний делить… — угрожающе начал Влад, проедая его злым взглядом издерганного, растревоженного человека. — Кто тебя выпустил?! Без моего дозволения…
— Выпустил меня ваш инквизитор без фамилии — капитан Ян, так вы его зовете? Помилован Смертью!.. Да уймись: будто я безумен, чтобы лезть тебе в голову! — оскалился Нииран похоже, зеркально. — Но помочь могу и смотреть, как снова жгут Ад, я не намерен. Посторонитесь, капитан Войцек. Из нас, боевых, защитники не ахти, но кое-чем сможем…
Пытаясь ставить заплатки на кривоватый, торопливо наколдованный щит, Влад срывался, дрожал запястьями, неузнаваемыми, нечеловеческими. Боялся кусать губы, потому что разгрыз бы их, откусил. Но сосредоточиться на заклинании был неспособен, мучился… Не мог этого не заметить и Нииран, стоявший бок о бок.
— И это ты меня победил? — резко спросил он. — Этот жалкий напуганный человек? Возьми себя в руки, капитан Войцек! Сейчас же! Не заставляй бить себя — амулет разорвет меня в клочки!
— Не смей, — клокотал Влад звериным рыком, ощущая, как едут челюсти, обнажая песью пасть. — Не говори мне, что еще я должен отдать!..
— У меня две дочери, которых я не видел несколько лет, — неожиданно заявил Нииран, и Влад замолк на полуслове, потерянно пялясь на него, на демонскую морду с шрамом. — Может быть, они сейчас где-нибудь в Столице. На этой самой площади! И я должен колдовать, чтобы спасти их. Не думай, что я тебя не понимаю, — вздохнул он. — Твой пацан не боится битвы, как и все в его возрасте. Но мне кажется, что он родился в рубашке. Однажды пламя его пощадило — его крестили огнем. А теперь ты должен колдовать, чтобы ему было куда вернуться!
Отрезвленный чужим тяжеловесным признанием, Влад продолжил колдовать, и сила его потекла ровнее, спокойнее. Не стал бы он никогда благодарить Ниирана, лучше бы удавился, но в эту секунду он помог, вытащил. Изнанка прекратила забирать Влада, оставила в покое.
Плечом к плечу они, гвардеец и арестованный им наемник, защищали пылающий город.
========== Глава XIX ==========
Темная воронка глубокого портала выплюнула их с затолпленной площади на перепуганные, задымленные окраины. Здесь оставалось мало народа, почти все предпочли отправиться в шумный центр на парад, но небольшая часть сидела по домам — их-то и спугнуло вспыхнувшее магическое пламя, и теперь демоны бежали, улепетывали, не видя ничего перед собой и едва не сбивая с ног появлявшихся на проспекте гвардейцев. За спинами бегущих простиралось широкое краснотканое полотно огня, разродившееся черным дымом; начиналось оно от самых городских стен… Пахло отвратительно: вспыхивали и дерево, и камень, и солома на бедняцких домах, откуда-то несло паленой шерстью, и Вирен искренне надеялся, что это прогорела шкура дикого зверя, какими иногда любили украшать стены и полы вместо столичных ковров, а не что-то живое.
Остановившегося на мгновение Вирена толкнули в спину свои же, и он чуть пошатнулся, вмиг ослабев перед злобным лицом стихии — стихийного колдовства. А еще в ушах у него слышались вопли Влада, искренние, отчаянные; Влада, желавшего его спасти и уберечь — он никогда так не вспыхивал. Когда кинулся следом, такой потерянный и неузнаваемый, Вирен почувствовал, что ноги его неумолимо разворачиваются. В Гвардии приветствовался дух бунтарства, но он редко нарушал запреты своих наставников. Однако все же шагнул в переход, потому что не мог иначе, не способен был отречься и смириться.
Его дом горел, и Вирен был уже не мальчиком, который ничего не знал, который наивно вопрошал у куска темного неба, видного сквозь дыру в обвалившемся потолке, за что это случилось с ним и его семьей. В этот раз он готов был, рука лежала на прохладной рукояти сабли, в кобуре дожидался знакомый револьвер, а сам Вирен тяжело, прерывисто дышал, жаждал схватки, нуждался в ней. Как и многие другие: такие настроения давно ходили в Гвардии, и в Рыжем он ловил нечто сходное, узнаваемое. Никто не сомневался — и он не должен был, но Вирена мучили отголоски прошлого, которые помешали ему отправиться в геенну с первой же группой солдат, вооруженных защитными амулетами. Они едва дождались, пока пожарники притушат пламя.
Вирен не хотел ничего доказать; он служил рядовым в Роте, у него документы были, это его долг — Вирен подозревал, что фраза неосознанно воспитана в нем Яном, но так надежно въелась и проверилась временем, была вбита куда-то в линию позвоночника, что стала его собственной. Оказавшись по ту сторону портала, он поспешил было найти Яна, уцепиться за инквизитора, но не смог в толкотне различить родную фигуру, расстроено прибился обратно к десятке. Память толкнула на Вирена жуткие обрывки детства, швырнула широким жестом — цветным ворохом. Впереди, чуть в отдалении, ярко пылали крыши домов. Мимо него бежали немногие демоны, прижимая к себе какие-то пожитки, детей, которые не могли идти… Других тащили за руку — ребячье сопротивлялось, выло, хлюпало носами. Они не понимали. А если бы поняли — запомнили б на всю жизнь. Но Вирен искренне порадовался за них, зная, что их никогда не станут мучить кошмары в самые темные ночи, что родителям не придется успокаивать их напевными сказками…
Опомнившись, гвардейцы снова развернули порталы, выводили горожан небольшими стайками, чтобы никто не перепутался; возле разломов в изнеможении вертелся Кость, бледный лицом, иссушенный мощным колдовством, и несколько рукастых магов. Плач наполнил улицы — все было лучше, чем слышать вопли от пожаров и треск пламени. Может, его и не было — Вирен не знал, что реально, а что нет. Но запах, забивший ноздри, душил его, мучил…
Все происходило стремительно, рядом с ним носились, топоча ногами, задевая других и расталкивая; не прошло более минуты, но Вирену чудилось, что протекла вечность. Это он долго думал — в этом его иногда упрекали.
— Берите собак — ищите, немедленно ищите! — ревел Волк, когда из следующего портала высыпал поток гладких песьих тел с блестящей шерстью; они лаяли, с силой натягивая поводки, едва не опрокидывая удерживающих их солдат. — Мы отрезали этот квартал! Они до сих пор там! Наша задача — схватить их, ар-рестовать!
Захлебываясь, стайно взвыли гвардейцы, а после к ним присоединились и собаки. К Вирену же кинулся крупный черный пес, в котором он с радостью узнал Джека; оглушительно гавкнул, застыл рядом, будто в песьем варианте козырнув, и все в Роте знали, что сдвинуть его с места не смогла бы ни одна сила. И Вирен с радостью схватился за его ошейник, прижимая руку между жесткой грубой кожей и пушистым мехом, чувствуя себя так, будто получил на удачу частицу инквизиторов — их служебного пса, который сам его выбрал.
— Они закрыты — так пусть сгорят! — яростно рявкнул кто-то, чьего лица Вирен не разглядел; у его ноги напрягся Джек, закипая, клокоча рычанием. — Обратятся в пепел за то, что они посмели помешать!..
Зароптала толпа бегущих — кто-то из горожан кинулся к рядом стоявшим гвардейцам, чуть не напарываясь на штыки ружей, и строй попятился, едва не порвался, пока туда не подбежал сам Волк. Внушительная фигура и зверский оскал, появившийся на обычно добродушном широком лице, заставили народ замолчать и продолжить движение: их и без того на улице становилось многовато.
— Ваши дома не сгорят, все убытки покроет государство, наши маги-пожарники работают там! — вскричал Волк. — Поэтому нам нужно задержать наемников немедленно! Пошли, пошли!
И Вирен среди десятки других бросился через узкий проем арки, стоявшей в конце этой улочки — вход в охваченный огнем квартал. Сейчас же он почувствовал, как по лицу скользнуло что-то прохладное, будто гладили мертвецкой рукой по щеке, и вздрогнул. Шанса отступить нет — это Вирен почувствовал покалыванием между лопаток, занывшими висками; побыв рядом со столькими магами, он научился различать Высшие заклинания. Что-то оградило квартал каменной стеной, стиснуло.