В этот момент он решил проверить собственную магию. Вытащив из кармана пылающий амулет связи, Вирен на бегу нехотя сжал в руке гладкий прохладный камушек, боясь услышать крик Влада. Но голос, который зазвучал в его голове, принадлежал Рыжему — все шло помехами, скрипело несмазанными петлями и грохотало жестяно, и Вирен не сразу его узнал, а когда узнал — едва поверил.
— Что там происходит? — жадно спросил Рыжий; на фоне Вирен мог уловить многоголосый гомон. — Меня снова запихнули под охрану во Дворец, ничего не видно. Где ты?
— Цел? — вступила и Ринка, ворвавшись в их заклинание. У них там кричали. Хотелось остановиться, вытряхнуть лишнее из головы, чтобы не разорвали ее изнутри… — Как обстановка?
— Гонимся за ними, бежать наемникам некуда! — проорал Вирен вслух, даже не попытавшись вкладывать это в мысли. — Будьте осторожны, они не все тут, должны были пробраться и к Дворцу!
Объяснившись по-быстрому, Вирен оставил висеть связь, думая: если случится беда, пусть кто-то знает об этом, его не оставят погибать одного. Но и приятно было осознавать, что друзья его не бросили, пусть и не неслись рядом, но поддерживали, а в их мире духовная связь значила небывало много. Даже когда Рыжий отключил амулет, чтобы не напрягать его связью, Вирен чувствовал их где-то подле себя — тонкие ниточки, тянущиеся на изнанке.
Разделившись, они веером разлетелись по улицам, а потом Джек подтащил его к одному из домов, над которыми хлопотали пожарники-маги, направлявшие на останки строения руки. Все небо расчертили печати, которые извергали вниз потоки сверкающей воды; они загорались одна за другой, перемигивались, и, будь у них побольше времени, Вирен бы тоже постоял, чтобы наблюдать за фейерверками.
— Мы видели кого-то, он помчался к югу! — крикнул маг. — Товарищ рядовой!
— Спасибо! — отозвался он. Тут уж Вирен не стал спрашивать у пожарников, отчего они сами не погнались за наемником — среди них наверняка нашелся бы кто-то, способный вдарить приличным боевым заклинанием. — Джек, искать!
Меньше всего в его приказах нуждался именно пес, и Джек укоризненно уставился на Вирена, дернул ухом, а потом вернулся к обочине дороги, которую он старательно обнюхивал — а потом припустил бегом, заставив Вирена, спотыкаясь и шумно дыша, следовать за ним. В ушах хихикнула Ринка, уловившая его сдавленный мат; связь снова работала. По обочинам стояли дома, до которых пожарники добраться не успели: они отрезали огонь, теснили, наступая со всех сторон, а в сердце квартала пыхало жаром, стонали дома. Прижав ко рту руку, носом ткнувшись в рукав, Вирен спешил за Джеком.
Если б они вылетели прямо на наемника, Вирен бы, может, и не смог увернуться, а так, когда Джек остановился и завертел мордой, он немедленно напружинился, шарахнулся в сторону… Вовремя: магия стрекотнула пулеметной очередью по брусчатке, расшибая ее, полетели обломки, встала пыль над воронкой. Молниеносно выхватив револьвер, Вирен пару раз выстрелил в том направлении, но пули, очевидно, не зацепили мага. Быстрая фигура улепетывала прочь, правее, к пожару… Прямо напротив стоял погибающий дом, пламя охватывало его на глазах — маг поджигал его, когда Джек вывел Вирена на эту улицу.
Убегающий наемник надеялся затеряться в огне — это легко угадать; для стихийного мага в том не было ничего опасного, особенно — для мага, который раздул эту искру. Но Вирена могло легко опалить, сжечь, уничтожить. Не повезет — и останется со шрамами куда страшнее, чем его почти незаметные вываренные следы на шее. Впрочем, это можно назвать большой желанной удачей… В таком огне не выжил Рай.
— Он убегает, чего ты стоишь? — зазвучал в ушах взбудораженный голос Ринки; она слышала все — кроме его топота, потому что берцы будто бы приклеились к расшибленному тротуару. — Вирен, черт тебя дери!.. Он уходит!
— Там огонь… — Его голос пугающе напоминал скулеж. — Я… Не знаю… Мне нужно…
Бормотание Рыжего было приглушенным: он торопливо объяснял Ринке, прижав ладонью амулет. Слава Деннице, самому Вирену, застывшему на пороге пылающего сарая, что приделан был к дому, не пришлось ничего разъяснять. В метре от него плясало пламя, маг убегал через дом. А Ринка замолчала — поняла. Не стала настаивать, оставив Вирена наедине с трудным решением. Отключившись от друзей, он дернул народ из Роты, отстраненно как-то выдохнул название улицы, что он видел на стене дома; связной амулет выпал из его руки.
Он не наскреб секунд, чтобы сомневаться. Думать, как поступил бы Влад Войцек; прикидывать, что сказал бы Ян. Но Вирен знал их решительность, самопожертвенность, которой восхищался, догадывался, что они не допустили бы раздумий. Вспомнил Яна, с детства боявшегося собак и переросшего свой страх.
От его кошмара пахло густым дымом, черной сажей, красноватыми, рдяными вспышками злого заклинания, подгрызшего балки; пахло смолянистыми досками, сжираемыми колдовским огнем. И подпаленной демонской шкурой.
Страха в Вирене больше не осталось.
— Взять! — заорал он, выпуская Джека на свободу. Тот этого и ждал, подрагивал, напряженно стоя рядом и тянясь следом за магом; он не боялся ни огня, ни магии — поймал то мучительно-сладостное ощущение погони, которое к Вирену не могло пробиться сквозь пелену детских ужасов.
На всех парах он сам побежал в деревянный сарай, пыльный — и потому так хорошо занявшийся. Краем глаза увидал отлично горящую солому, мешки — с зерном, кажется, деревянные коробы. Стены пылали, было жарко, словно Вирена сунули в раскаленную печь. О, ничего общего с привычным пустынным днем, это было мучительно, таким когда-то представлял Ад наивный человеческий род. Сразу же горячий спертый воздух обжег Вирену лицо — и все остальное, пробравшись через одежду. От языков огня его спас защитный амулет, который Вирен активировал по привычке, вбитой в него после наблюдения за Ротой. Впереди раздался грохот: не в силах преодолеть завал, маг шарахнул по нему и заставил коробки разлететься.
Постаравшись взять себя в руки, он оглянулся, последовал за Джеком, которого вел след. И магия снова ударила рядом с ним; чудом Вирен почуял переменчивое дуновение воздуха: туда и магический огонь потянулся, и вот он резво отскочил, угодив штаниной прямо в пламя, раскинувшееся по чужому добру в мешках, а магия переломала стену, пробив в ней громадную брешь. Он стрелял снова, знал, что нужно стоять удивительно близко, чтобы сколдовать такое, и Вирен не понял, попал ли. Но палить по нему боевыми заклинаниями перестали. Хотелось бы ему верить, что он услышал крик, но то могли стонать балки. А вот Джек сгинул между двух огненных потоков, которые тут же встретились и сплелись, чудом не подпалив ему кончик хвоста. Где-то там был проход в дом, должно быть… Он закашлялся, нахватавшись удушливого дыма.
Вирен не был таким сноровистым сегодня. Все ж таки это были балки — они упали, со скрипом и грохотом обдавая Вирена сотней трескучих искр, упали рядом, а сам он оказался на земле в мгновение ока, его отчасти задело, и щит задребезжал. В него врезалось, спасая, что-то живое, тяжелое, меховое — вскинув руки, Вирен выронил револьвер под ноги и завяз пальцами в густой шерсти. От черного зверя, повалившего его, вдавившего в пол, пахло псиной и домом.
— Чего ж ты не догнал его, — безнадежно застонал Вирен, зачем-то разевая рот. — Глупый пес, сгорим ведь вместе… Сгорим…
Перекатившись набок, он зашелся сиплым кашлем, прижимая ко рту руку. Упрямый Джек же вцепился в другой его рукав, потянул прочь, мотая головой и ворча, поволок, теряя терпение… Животом — по горячему полу. Пошатываясь, он поднялся, кинулся за Джеком, опасливо поглядывая наверх, вздрагивая от каждого потрескивания и боясь валящихся на голову досок. Вход в дом был впереди, но добраться до него сквозь широкую полосу огня было нельзя. Оглянувшись назад, Вирен увидел лишь сплошную рыжесть и обломки, едва не завалившие его. Ему казалось, что он горит.