Коротким порывистым движением Ян шагнул ближе к магу, и в его руке сверкнул небольшой серебристый нож, хотя Вирен мог бы поклясться на крови, что мгновение назад его не было. Маг замер, когда клинок прижался к горлу, чуть впиваясь в кожу — прищурясь, Вирен видел сочащуюся черную кровь. В Яне не было ни капли ярости, он не был охвачен дрожащей ненавистью. Его прозрачная сосредоточенность пугала до мурашек.
— Где Мархосиас? — Низкий рычащий голос заставил Вирена поежиться; он и поверить не мог, что это Ян говорит. — Он по-прежнему на Восьмом круге? Там все наши силы, но они не видят движения… Это обманка, не так ли? Отвлечение?
— Приказал не говорить, где он! — испуганно заорал маг. — Приказал…
Он захлебнулся словами, а остальные молчали, дожидаясь своей очереди. Внимательно наблюдая, Вирен видел, что Ян хотел рыкнуть снова, прижать — он почти стал говорить, но вдруг замолчал, призадумавшись. Коротким жестом подозвал к себе Кость, перекинулся с ним парой слов, склонившись к самому уху.
А потом он шагнул в боевой транс — это почувствовали все. Мрак зашумел рядом, повеяло мертвенным холодом, по углам чернильно сгустились тени. Глаза у Яна яростно сверкнули, а потом затянулись темной дымкой, черты будто бы стали строже, страшнее – заострились, будто сквозь обычное человеческое лицо проступал череп.
Маг взглянул на него и заскулил, сжался, пригибая голову. Понял, кто перед ним — и что за серповидный клинок тяжело лежит у него в руке. Склонившись, Ян выдохнул что-то в лицо, заставив мага мучительно дернуться. Его голос изменился, рокотал — словно лавина сходила.
Они знали его — потому не боялись, застыли, надежно прикрывая Яну спину, обступая его; но что-то тревожное надрывно тренькало на нитях души, дергало их нервически. В Гвардии это его лицо любя звали Инквизитором, хоть у силы и было много пугающих, пробирающих имен на всех языках, истинных и нет, насмешливых прозвищ и уважительных обращений, выдуманных демонским и людским племенами за многие тысячи протекших лет. Это подходило столько же, сколько все иные, брошенное ими, выбранное им. Инквизитор был стальным, смерзшимся мраком с пытливым взглядом — но невольно завораживающим. На Бездну всегда интересно взглянуть.
— Значит, он починил кольцо, — произнес Инквизитор, гортанно растягивая слова, точно говорил на архидемонском. — Об этом тебе можно говорить, верно ведь? Отвечай, когда тебя спрашивают, или я примусь за следующего.
Нож вжался плотнее — поэтому маг дернулся, привставая на цыпочки.
— Верно, — непослушными губами вытолкнул маг. — Милорд много работал с книгами, а потом наконец смог исправить плетение магии Соломона. За века она выбилась из узлов, неверно работала… Со временем это происходит со всеми заклинаниями, их постоянно нужно обновлять. С кратковременными заряженными амулетами не так заметно, но артефакту тысячи лет. К тому же, после свержения Рая… их магия разболталась, сбилась.
— Я понимаю, — согласился Инквизитор. — Один мой знакомый страдает от этого. Выходит, кольцо сломалось в тот момент, когда Гвардия сожгла Рай? Значит ли это, что все мы обречены из-за собственных поступков? Баланс настигает нас. Настиг однажды и меня.
Маг не нашелся с ответом, но медленно опустился нож, невольно показывая, что Инквизитор доволен им. И такая это была тонкая, пугающая манипуляция, что Вирен поразился и загордился им, Яном, инквизиторской выучкой, что в него вбили в академии. А маг легко повелся, хватаясь за возможность выкрутиться живым.
— И на вас он ее опробовал? Действительно — выглядите чуть лучше, чем те солдаты, которых живым мясом сбрасывали на поле боя — прямо под пули. И как демоненок, что на всю жизнь останется куклой — благодаря твоему хозяину. Ты бы умер ради него?
Смущенный такой сменой темы, маг кивнул. Кивнул обреченно, поскольку больше ничего ответить не мог.
— Он приказал поджечь окраинные кварталы, и мы не посмели ослушаться, мы встали и пошли. Ни одного из нас не мучил страх, и это было словно… откровение. Разве возможно жить вовсе без сомнений? Но это мне подарило кольцо, оно освободило… Теперь я боюсь, но тогда…
— В следующий раз, — презрительно бросил Инквизитор, — пробуй наркотики.
— Ты ведь бежал, — напомнил Вирен, несмело подавая голос из-за его спины. — Улепетывал от гвардейцев, сейчас дрожишь. Хочешь сказать, это не страх?
— Милорд Мархосиас приказал вернуться к нему как можно скорее, едва мы покончим с делом. Все препятствия должно устранять.
Со смесью брезгливости и злости Вирен наблюдал за поспешным допросом остальных, но все они твердили одно, никто не выдавал Мархосиаса, и угрозы не помогли бы: магия крепко связала их клятвой, через которую невозможно переступить. Жги их, пытай — ничего не вымолвят.
— Увести, — приказал Ян — уже Ян, меняясь в лице, с трудом удерживая ровный голос. — Оттащите их куда-нибудь, где они будут под надзором… Старые арены на краю города. Колизей. Отрядите демонов из поддержки, возьмите свободных, пусть не спускают с них глаз и ружей. Решим позже.
Отходя в сторону, Ян покачивался, как тяжелобольной, едва способный волочить ноги из-за съедающей лихорадки. Вжавшись в стену, он сначала постоял так, а потом сполз, сел, опираясь на нее, вытянул из кармана сигареты и дрожащими руками прикуривал, а потом долго не мог прикусить сигарету — все попадал мимо. Подходить к нему не стали, но по взгляду Яна, устремленному куда-то вперед, они поняли, что его не оставят одного. Влад подобрал бы слова лучше их всех. А Вирен растерянно наблюдал, как наемников ведут прочь, к той арке, за которой начинались дикие течения магии.
Глядя им вслед, он не верил, что видит вживую кого-то, одурманенного заклинанием Соломона, и боялся их. Потому что тот маг счастлив был служить демону, что жег их город. Уничтожать все выстроенное, словно сам он не жил в Аду, словно у него не было никаких связей с ним, семьи, товарищей, даже случайных знакомых, что, конечно, не заслуживали новой войны.
На Восьмой уходили другим порталом, который с трудом выстроили уставшие маги. Им не хватало Высших, способных тягать такие заклинания десятками, а те, что были, куда лучше управляли не тонкими разломами в пространстве, а смертоносными чарами. Подойдя, Вирен поддержал Кость, у которого хлестала черная густая кровь из носа, и поразился, какой он легкий — будто сила выгрызла из него все внутренности.
А Ян поднялся, двинул плечами — похожим движением Кара распахивала крылья. Удивительно быстро он пришел в себя и принялся их строить, и от сердца у Вирена отлегло. Он остался подольше, пока улица не опустела, чтобы отправиться порталом с ним.
Между мирами Вирену никогда не нравилось, но тут он остановился, прекрасно сознавая, что так можно спокойно разлететься в разные стороны: ноги останутся тут стоять, а все остальное свалится в Ад. Но Ян схватил его за плечо, удерживая и выравнивая, и вот их было двое — Вирен не ощущал более чужого дыхания, тепла их тел. Вокруг с любопытством сомкнулась густая Бездна, но Ян приструнил ее одним повелительным взмахом руки.
Они стояли на чем-то твердом, но вокруг была темнота — лишь над ними, отбрасывая на лица пляшущие тени, горело подобие света. Вниз Вирен боялся глянуть.
— Не снимай амулет ни за что, — попросил Ян, и тут уж нельзя было сбежать и своевольно надеяться на судьбу.
— Не сниму, — согласился Вирен: на него неизгладимое впечатление произвели наемники Мархосиаса, подобострастно выполняющие его приказы, — даже если от этого будет зависеть моя жизнь! Лучше погибнуть, чем доживать век верным слугой с промытыми мозгами!
— Ты все-таки сын Гвардии, ничего другого я и не ожидал услышать… — с легкой тоской произнес Ян.
Пока они говорили, Вирену вдруг пришла в голову опасная мысль, что умирать-то и не страшно. Здесь, в нутре Бездны, было тепло, хотя обычно она шарахала холодным мраком; все равно что заснуть — как в детстве, устало приникнув головой к плечу Яна, надежному, чуть угловатому, конечно, но на родных не жалуются. Закрыть глаза, зная, что на него накинут что-нибудь тяжелое, согревающее: куртку или плед. Но вслух он этого не стал говорить, зная, что Ян ударит за такое.