— Ты бы убил его? — порывисто спросил Вирен, а потом уставился на свои ботинки, почему-то испугавшись взглянуть Яну в лицо. Он и не понимал, что сделал бы, ответь Ян твердое «да».
— Я не знаю, — честно произнес Ян, и сейчас он ни капельки не походил на то существо из мрака, а в голосе его слышалась мальчишечья неуверенность, отчего Вирену стало теплее на душе: он чувствовал в себе то же. — Все зависело от его ответов, и я надеялся, что мне не придется. Мы довольно погубили, не хочу лишней крови. Я могу этим управлять, поверь, мрак — часть меня.
— Я испугался за тебя.
— Потому обычно я и не пользуюсь магией. Но времена вынуждают…
Снова обняв Яна, Вирен глубоко вдохнул, наполняя легкие этим пугающим морозцем, к которому примешивались и ноты сигаретного дыма, горького кофе, и чего-то своего, родного, что свойственно было ему и Владу. И хотелось сохранить это подольше, затаить в памяти.
— На секунду я поверил, что остался в огне один. Я вас предал, — признался Вирен. — Прости, что сомневался. Я знал, что Гвардия не оставит, но…
— Я тоже преодолевал свои страхи, я знаю, как это трудно, — шепнул Ян. — Мы всегда будем рядом.
В этот миг Вирен верил, что они бессмертны, хотя это, конечно, было детским воодушевлением. Он до конца не понимал, что вокруг неумолимо рушится его мир. А потом Ян аккуратно вытолкнул его на Восьмой круг.
***
Ни секунды они не сомневались, что народ нужно укрыть во Дворце — за надежными, пропитанными магией стенами из черного мрамора. Это место жило, дышало и могло сражаться само, даже если все его защитники падут бездыханно; внутри было достаточно места: винтовая лестница уходила ввысь, а шпили башен вонзались в небо, выстроенные почти до самых облаков — так казалось при взгляде на Дворец. Нужно было освободить место, расчистить площадь, а то там магам, силами которых они могли спастись, воздуха не хватало.
Пока солдаты указывали перепуганным демонам, куда можно пройти, Кара ускользнула в укромный угол, за портьеру, где никому не могла помешать и где ее саму бы не затоптали. Громкие призывы к порядку сработали: толпа понемногу выстроилась, выпрямилась и потекла мерно, спокойно. В ней легко можно было разглядеть мундиры гвардейцев, которые Кара с облегчением распознавала издалека. Она вцеплялась в амулет и пыталась контролировать все и сразу.
Им нужно было отрезать город, запереться здесь. Пресечь телепортации снаружи, и Мархосиас не сможет привести армию — если она есть у него, — не явится сам: Кара тешилась надеждой, что он на Восьмом, а не затаился по-змеиному где-нибудь под боком. Маги справлялись понемногу, а от Влада разило беспокойством, которое мешало сосредоточиться и самой Каре, но она и помыслить не могла оторвать хрупкую связь, перекинутую случайным заклинанием. Потом накатило от Яна — страх, а после сосредоточенность, ледяное пугающее спокойствие, дымящееся мраком.
Ее мир горел, разрушался; ее семья снова страдала. А Кара могла отдавать приказы. Да если б это было поле битвы, она бы нашла применение сабле, висящей на поясе, она кинулась бы в самую гущу, сминая конем солдат, рубила бы и секла, вымещая злость, страдание, которое сейчас, невыпущенное, драло ей душу.
Прибывали демоны, и они держали двери открытыми, впуская всех. Ишим сама бегала там, пусть и сопровождаемая по приказу Кары парой мордоворотистых стражников. Подле нее вертелась и маленькая фрейлина Мерил — сестра Рыжего. Сам он, на буксире уволакиваемый Ринкой, был высоко, чудом разминулся. Постоянно оглядывался, то ли боясь с ней столкнуться нос к носу, то ли желая этого…
Когда места не осталось, когда народ забил бальные залы и принялся шептаться, на ступенях встали легионеры, призванные Вельзевулом, чей громыхающий голос Кара слышала рядом — это ее успокаивало так же, как и присутствие Ишим. К счастью, на солдат не напирали, никто не кричал, поулеглось, и Каре докладывали, будто в народе говорят о случайном пожаре из-за развешанных везде магических фонариков; невесть какой знаток предположил, что в них замкнули искорки огненных заклинаньиц. Никогда на Столицу не вешали столько украшений — это казалось демонам вполне себе верным. Вспомнили недобрым словом и недавние дожди в Столице — предвестие бед и неудач…
Удивительно, как они привыкли к миру и даже не подумали, что на Ад мог кто-то напасть. Да и кто бы посмел: ангелы сгинули в обломках своего мира, успокоились волнения Высших после гражданской, когда гвардейцам пришлось подчинять их и перестраивать все, возводить городские и круговые Советы… Тихий бунт Мархосиаса, мечта о могуществе, жажда мести пришедшим в его дом и разбросавшим его земли народу пережили пятнадцать долгих лет. Это заставляло Кару если не бояться его, то в определенной степени уважать…
Она поднималась по лестнице наверх — туда стеклись Высшие, гвардейские генералы во главе с Рахаб, несколько доверенных из дворцовой стражи. По пути ее догнала, перепрыгивая ступени, Ишим, вцепилась Каре в локоть, и она сбавила торопливый шаг. Следом на приличном отдалении спешила Мерил.
— Убрать бы ее подальше; если что случится, не сможем удержать Рыжего, — вслух подумала Кара.
— Да разве он сбежит теперь, когда город закрыт? — возмутилась Ишим, и Кара подумала, что ее пугает больше возможность расстаться с подругой, которой Ишимке так не хватало в обществе вояк и напыщенных аристократов.
Они с Мерил были похожи: обе вышли из простого народа, волею судьбы оказавшись так высоко. По правде сказать, демоницы и не должны были никогда увидеть вблизи грозный Дворец Сатаны, если б история текла, как ей положено, — не то что войти в него и жить в его роскошных палатах. Но мерное движение времени Гвардия надломила у основания, и вот они обе, прелестные Золушки, оказались сегодня среди набирающего обороты кошмара…
— Должны ли мы оповещать народ о том, что происходит? — вмешалась Ишим, наклоняя Кару к себе, шипя в ухо. — Они имеют право знать, что это не случайность, не обычный пожар.
— Они побежали, когда увидели магическое пламя, потому что знают, на что оно способно. Так же и мы когда-то сжигали Рай. Представь, какая паника начнется, если они поймут, что это дело рук демона, а не несчастье с магической проводкой. Нам не нужны беспорядки…
— Нам нужно, чтобы они верили Гвардии. Мы довольно прятали правду от народа — чем мы лучше Люцифера, закрывавшего глаза на то, что его брат набирает силы и готовится свергнуть его?
Ишим пылала и в этом настроении, пожалуй, была прекраснее всего: с горящими глазами, прядками, непослушно выбивающимися из изысканной прически, с хищно раздувающимися крыльями носа. Ее хвост, украшенный серебряными кольцами, звенел и вздрагивал.
— Ты права, — смирилась Кара. — Мне казалось, что я берегу их, но это Ад, мир, который всегда сражался. А сейчас нам нужно объединиться перед лицом врага.
— Объяснишься с балкона? — подгадала Ишим. — Хороший жест — они ждут этого. Ужаснее всего быть в неведении…
Наверху ее ждал верный Вельзевул, спрятавший где-то семью и прибывший к ней — сражаться бок о бок. Однажды он предал Сатану, переметнувшись от Люцифера к Каре в гражданскую, почувствовав необходимость изменений; ему она верила безоговорочно и радостно встретила верного друга. Сосредоточенная Рахаб с гривой ржаво-рыжих волос ждала ее возле Эла, по случаю вырядившегося в богатый костюм, украшенный прозрачными кристаллами — кому, как не лорду-протектору Девятого его было носить. Кивнула Кара и старой, но вылощенной демонице Шарлид, которая переполошила весь Дворец своими капризами; она держалась поближе к Каре, но, стоило ей появиться здесь, рядом с балконом, к ней кинулись многие, наперебой крича что-то и требуя внимания. У Кары было много лет, чтобы научиться затыкать их единым повелительным жестом — умение, которому она завидовала у Люцифера…
Она облокотилась на перила балкончика, обозревая площадь, с сожалением вспоминая куски из своей праздничной речи, которую Кара однажды надеялась прочитать — иначе так жаль было потратить на нее уйму времени. Толпа роптала, а Кара нашла в кармане нужный амулет, различая их по форме камушков, сжала между пальцев, и магия согласно затрепетала на изнанке маленьким огоньком. Ей нужно было успокоить их, объясниться, и Кара открыла рот, чтобы начать — вот так, с ничего, как она всегда орала речи перед битвами. Им, всей Столице, предстоял бой более тяжелый… Обернувшись, Кара рассчитывала увидеть поддержку Ишим, кивок ее, улыбку, но тут уловила резкое неожиданное движение совсем с другой стороны.