На нее остервенело кинулась древняя демоница Шарлид — та самая, которой Кара давеча целовала когтистую ручку, встречая во Дворце. Теперь она сжимала небольшой нож, который Кара успела увидеть лишь мельком, когда кинулась в сторону, отклоняясь назад и едва не теряя равновесие. В спину врезалась грань перил. Злой рык забился в груди. Она, эта ветошь! Та, которую Кара приютила в своем доме!..
Было тесно — позади голосила Ишим, а Кара и Шарлид оказались совсем рядом, прижатые к одному углу балкона. Боялись стрелять в тесноте, палить магией: Кара сцепилась с убийцей. Удара, должного прийтись прямо в горло, она избежала, перехватила руку, стиснула до боли, всем телом надвигаясь на демоницу, угрожающе взревев. Одного она не учла. Во второй руке Шарлид тоже был нож.
Подлый удар оглушил Кару, точно над ушами у нее ударили литавры. Один удар, торопливый, порывистый, другой, третий… Шарлид била отчаянно, выплевывая какие-то проклятия — ее пытались оттащить, но она вцепилась в Кару злобной кошкой. Боль пришла не сразу, но она скрутила Кару, вышибла весь воздух; она распахнула рот, обжигая глотку вдохом. Плотная ткань мундира треснула, вспоротая, и сталь впилась в живое тело. А Шарлид толкнула ее прочь с балкона, и она не смогла удержаться.
Ухватиться было не за что, и Кара перевалилась через ограду. А Шарлид замерла, поперхнулась, захрипела. Изо рта у нее виден был кончик чьего-то клинка, пробившего затылочную кость и вышедшего так…
Кара, падая, почувствовала, как накинутая на нее магическая защита хрустко распадается до основания. Под ребра ей до сих пор впивался нож, вошедший по рукоять. Удар о землю добил бы ее.
Ветер визжал в ушах, наверху раздавался вопль Ишим, дрожавший, а потом замолкший — лопнувшая струна. Обрушившись вниз, Кара не успевала раскрыть ослабшие крылья, она не смогла бы вывернуться, мягко спланировать: слишком мало метров оставалось. Тут под ней провалился кусок мира, выдранный целиком. Темнота и сухость портала опалили ей лицо.
Влад попытался подхватить ее на руки, когда Кара вывалилась над ним, но не смог удержать: она погребла его под веерами распахнутых тяжелых крыл, которыми совсем не могла управлять, ошарашенная и скованная. Поддерживая ее, Влад взглянул на свои руки, перемазанные в крови, издал странный захлебывающийся звук… Над Карой склонился другой маг с перечеркнутым шрамом лицом.
— Кровь, — скрежетнул Влад; вид у него был перепуганный.
— Это ебаная царапина! — рявкнула Кара — лгала, конечно. Выдернула, вскрикнув, нож. — Я могу сражаться, я сейчас же должна… Если этот выблюдок подослал своих во Дворец!.. Ишим… Там Ишим…
У нее путался язык, темнело в глазах. Но Кара привыкла всегда подниматься и идти в бой, изматывая ангельское тело регенерацией, мучаясь болью и кипучей яростью.
— Не поднимайтесь, пусть думают, что убили вас, — торопливо зашипел демон над ними, вставший так, чтобы Кару с Владом закрывать. — За кругом магов и легионерами ничего не видно, одни спины. Надо выяснить, что они замыслили дальше…
— Умный какой нашелся, — проворчал Влад, когда она осторожно сползла в сторону, подвывая от колющей боли в боку, подволакивая крылья. — Кара, глубоко задели? Вроде много натекло… А-а, блядь, я весь в крови твоей, посмотри! Не дергайся, я залечу!
Толпа волновалась, кричала. Если кто и не видел, как Кара рухнула с балкона, стоя в последних рядах, то теперь шепот докатился до них. Подобно штормовой волне, это гудение поднималось, делалось все звучнее. Кто-то завыл, кинулся ближе, увлекая за собой всех остальных — это Кара поняла, когда увидела, как легионеры Вельзевула перестроились в идеально ровную линию в несколько рядов — ни единой бреши. Копья они пока держали прямо, не поворачивая остриями на мирных горожан… Хватило бы одного приказа.
Рядом гвардейцы перекликались амулетами, докладывали во Дворец, что Кара цела. Крепко прижав руку к ее боку, Влад торопливо нашептывал обезболивающее заклинание, пытался закрыть кровь. Сам он недавно лежал с такой же раной, и ей бы оценить иронию судьбы, но Кара с облегчением почувствовала, как искорками пробегает по телу регенерация, как оно напаивается магией своей, присущей ей, и силой Влада, омывающей с ног до головы — до кончиков крыльев.
— Если б не защита, все было бы куда хуевее, она сломалась лишь на третьем ударе, — шептал Влад. — А ты спрашивала, для чего она нужна… На что эта сука надеялась?
— Она пыталась ударить в горло, но я заметила. Повезло. От смертельной раны магия не спасет, это все отлично знают.
— Везучие вы, гвардейцы, — недовольно цыкнул маг, почесывая кривой шрам на широком, будто у деревянного идола, лице. — Не помрете, хоть чем вас бей.
— Это Нииран, — наконец представил его Влад, обменявшись с магом взглядом, который сложно было распознать: и досадливым, и насмешливым — злой, едкой усмешкой, которой он никогда не колол родных, но встречал и испытывал незнакомцев. И даже понимание было в его глазах, чего Кара вовсе не ожидала. — Я тебе много нехорошего про него рассказывал, но сейчас нам нужны каждые свободные руки, которые могут что-то стоящее наколдовать…
Поскольку они оба, и Влад, и Нииран, отвлеклись, остальные маги мучились в круге, подвывали — это Кара прекрасно слышала. Потому, мотнув головой с внушительными рогами, Нииран вернулся к ним и задрал руки к небу, начал напевное заклинание.
Она села, опираясь назад, чувствуя взмокшими ладонями холод мраморных ступеней. Над ней вспыхнуло светящееся заклинание, накрывшее Кару — простенькая иллюзия.
— Там движение! — возвестил Нииран, в любопытстве оглядывающийся. — В небе!
Задрав голову, Кара долго всматривалась вверх, заслонив ладонью глаза: обычно она могла глядеть на солнце спокойно, не боясь опалить глаза, но сейчас все силы уходили на узкие глубокие порезы, оставленные ножом миледи Шарлид.
— Это Самаэль, — первым узнал Влад. Он вышел в транс, просматривая невидимые Каре нити, и чуть преобразился лицом. — Чего он хочет — объявить свои права на трон?
— Похоже на то, — согласилась Кара. — Он тоже знает сигил… Сигил Сатаны, Люцифер отдал мне перед смертью…
Странное спокойствие навалилось на нее — быть может, это была убойная доза обезболивающих заклинаний, которыми оплел ее Влад. А мальчишка в небе, неровно держащийся на лету, начал размашисто рисовать.
— Ты не можешь драться! — заорал Влад, когда Кара стала медленно подниматься. — Не можешь, блядь, послушай меня! Рана не закрылась, ты потеряла много крови! После такого невозможно выиграть!
— Я не стану драться — я поговорю, — пообещала Кара. — Если есть шанс, я не обнажу оружия и не начну новой войны…
Ишим верила, что Самаэль обманут Мархосиасом, что нет его вины в том, что ему науськали, а если мальчишка окажется на черном обсидиановом троне, ему же хуже: Высшие насядут на него, высосут всю кровь, как земные упыри, заставят подмахивать указы да законы… Ишим верила в него, а Кара верила Ишим. Круг замыкался просто.
— Да послушай меня! — воскликнул Влад, хватая за руку. — Почему вы все решили сегодня нахуй погибнуть?! Ты, Ян, Вирен… Все в один день! А мне предлагаете стоять и смотреть?
— Это Исход, — бросила она, зная, что должна сжалиться, успокоить Влада, и Кара чуть привстала, ласково целуя его в лоб под рогами, устало смахивая прочь выбившуюся непослушную прядку. В этот момент она острее всего чувствовала себя старшей сестрой. — Береги наш город.
Подобравшись, оставив Влада в растерянности, она вспорхнула снова, зависла над площадью, выбиваясь из-под защиты иллюзии. Вздумай кто стрелять — попасть проще всего, а последние барьеры спали бы, разбились в хлам. Да и летела она наперекосяк, припадая на раненый бок, но надеялась, что Самаэль ничего не заметит. Мальчишка и сам был не то чтобы летун. Не знал ангельской муштры, а сам Люцифер таил злобу на Небеса и летать не любил — это Кара вспомнила вдруг, совершенно того не желая.