Он говорил, не хотел ребят подставлять, но знал, что отосланные следом гвардейцы держатся поблизости. Кто знает, может, очередь из автомата добьет и сильную магичку — она ослабла за последние столетия, сдала… Тошно было, что в ее жилах — его сила, их сила. Отданная добровольно, но все равно будто украденная. Точно у Яна не клочок мрака, а самое сердце отняли.
Всегда он притворялся обычным человеком, принуждал бессмертное тело уставать на работе и радоваться простым мелочам, вроде сигарет или готовки Влада. Но в этот раз Ян отбросил притворство, положился на мощь магии. Так бы давно упал, издыхая: он был солдат, но не марафонец. А ноги все несли, несли… Он до сих пор был в парадной форме — даже смешно, — ботинки топотали по асфальту.
Но Иштар не бежала, она его величественно ждала, остановившись на пустой улице, подбоченившись в опасной и соблазнительной позе. Рядом с ней чернели витрины кофейни, какие-то мелкие магазинчики теснились. Позади стояла припаркованная белая машина.
— Я рассчитывала встретить капитана Войцека, он так меня ненавидит, так кричит на меня, ядом плюется, и есть в этом что-то манящее, такое… — Расчувствовавшись, Иштар задохнулась, улыбнулась сладко и широко, показывая острые клыки. — Впрочем, я ни за что не поверю, что он не следит сейчас за нами на изнанке. Какая славная штука — контракт. Идеальный проводник. Если бы взяли меня прямо тут, господин инквизитор, он бы все почувствовал? Каждое движение, каждый вздох? Он бы сошел с ума…
На дешевые провокации Ян повелел себе не вестись, не из тех он был людей, чтобы так сорваться, но вот злость Влада птицей билась в груди, он бы прибил ее к стене магией, непременно бросил бы что-то столь же пошлое, он язвить мастер, а на Иштар Влад всегда злится, это правда…
Но все это было не важно. Ян был на работе, потому прямо уставился на Иштар недобрым взглядом, направил на нее табельное и уверенно завел речь, чувствуя, как позванивает голос от какого-то неясного удовольствия.
— Гражданка Астарте, вы арестованы по подозрению в содействии маркизу Мархосиасу, насильственный захват власти в Преисподней, высшая мера наказания. Вам предъявлены обвинения в организации кражи артефакта класса А-1 с целью сбыта, — не повышая голос, продолжал Ян, охваченный каким-то огненным уверенным чувством. — И я даже не говорю о побеге и использовании наемников. Просьба не оказывать сопротивление, держите руки так, чтобы я их видел. Если вы попытаетесь колдовать, у меня есть дозволение стрелять на поражение — лично от Сатаны.
Влад бы посмеялся, наверное. Но Влада здесь не было, а Ян в очередной раз понял, как это приятно, как он задохнулся бы без своей работы. Жизнь в Гвардии была иной, но тоже беспокойной, нужной; в Петербурге Ян всегда был инквизитором, законом, на котором держится серый город.
Не дослушав его, Иштар опрометчиво кинулась на Яна, и тот вынужден был отработанным движением убрать бесполезный пистолет и вдарить мраком. Широкая полоса заклинания прилетела в грудь демонице, вывернула несколько мусорных баков, пошатнула фонарь, что разлетелся со звоном. Бились стекла витрин. Не упасть, не потерять равновесие Иштар позволил гибкий хвост. Она зашипела, как ядовитая змея, ринулась снова, но в этот раз была куда вертлявее, отскочила от следующего заклинания, и асфальт разнесло в клочья. Странно: калечить свой город Яну было куда страшнее, чем попасть по Иштар. И ему совсем не было стыдно. Встретились два заклинания…
Белки глаз демоницы залила насыщенная ядовитая чернота; мир перед Яном тоже темнел, плясали мушки, горло удушливо сдавило. Когда они фехтовали с Владом, у него проскальзывала мысль, что драться приходится с зеркальным отражением, угадывающим все его уловки; сейчас Ян сражался с тем, чего боялся — с безумием Бездны…
Однако их неожиданно прервали. Не Влад, хотя он мог бы сорваться, нарушить все приказы, но не способен был пойти поперек данного слова. Это была Ева, все-таки найденная Ринкой; улицу перекрыли, потому она тоже бежала и тоже не сбилась дыханием, когда неожиданно возникла за спиной Яна и приняла одно из заклинаний Иштар, отбивая. У Евы растрепались волосы, платье было легкое, воздушное, хотя вечер оказался прохладным. Туфли — наверняка на высоком каблуке — она сбросила в начале улицы. Стояла уверенная и босая.
— Назад, капитан, у меня совсем нет времени! — воскликнула Ева, заступая перед ним дорогу. Удивленно уставившись на нее, Ян искал подвох, удерживал готовое сорваться заклинание. Ева вспыхнула: — Нет, нет, Ян, не дело тебе с ней разбираться, Войцек прав, он во всем прав! Он прав, я с ума сошла, старая дура! Уйди, мальчик, тебя ждут! Я виновата и перед тобой, и перед миром. Будь у меня больше храбрости, чтобы уничтожить это кольцо…
— Будь у тебя больше ума, ты стала бы королевой Ада! — выкрикнула Иштар. — Тебя обокрала зеленая девчонка, наемница без году неделя!
Наспех сложенная магия Евы заставила ее замолчать. Ничего не понимая, Ян попятился. Много лет, тысячелетий Ева исходила по миру людей — это читал в нем Всадник, который ворчливо огрызался: ни одному человеку не дозволено столько жить и обманывать Смерть. Но Ева совсем не умела колдовать боевые заклинания, хотя и преподавала Рыжему. Когда в бой идут теоретики, лучше посторониться — ничего умнее Ян не придумал. А в женские разборки и вовсе опасно вмешиваться. Обеим мудростям его научил Влад.
К их счастью, сама Иштар не была боевой магичкой. Переметнувшись, она решила сначала расправиться с Евой — более слабым, как она посчитала, противником. Однако Ева, созданная понимающей женой, сотворенная для повиновения, расхохотавшись по-ведьмински, мотая головой, бросалась сыпучими искрами заклинаний. Неважное умение она компенсировала охотой.
— Беги! — крикнула Ева, и на ее пальцах плясали молнии, а глаза светились, как болотные огни. — Иди Бездной, лови своего мага! Мог бы попросить — не пришлось бы такой крюк делать, дурачье, дети, думают, они умнее и смелее всех… Спасибо, Ян! — проорала она. — Спасибо вам! Вы показали, как идти против! Против проклятого Предназначения!
— Много говоришь! — провизжала Иштар, скрючивая пальцы, на которых загорелось голодное черное пламя. Ее ненависть кипятила изнанку.
Выругавшись, Ян смотрел ей в спину. В Еве билась искра Творения, первозданная душа, которая могла противостоять его мраку. Их магии были полярны, как ангелы и демоны, дравшиеся с начала времен — и бились бы они до их конца, если б Гвардия не взорвала Рай.
Хотелось еще материться, но Ян сцепил зубы, выхватил нож и кинулся обратно к инквизиторскому отряду, уловил чей-то изумленный вскрик и с силой вбил лезвие в никуда, точно подцепил что-то, рванул, раскраивая мир. Раньше сотню раз подумал бы, но теперь лишь виновато попросил прощения у любимого города.
***
Боязно было отпускать Яна одного, но еще больше Влад боялся за целый свой мир, за каждого демона, с которым сталкивался в толпе, не извиняясь, сдавленно рыча сквозь сомкнутые зубы. И в то же время не мог отрешиться, следил за контрактом, и тяжело было так тянуться в противоположные стороны. Когда-то Кара твердила, что нельзя привязываться, что если кого-то полюбить по-настоящему, звериной преданной любовью, то сгинешь сам. Они наперебой твердили, что нельзя допустить слабость, а сами не заметили, как все переплелись крепко-накрепко, канатными морскими узлами…
На Влада попытался наехать какой-то ретивый пацан, видно, он его демоницу плечом случайно задел — не со зла, конечно, а из-за торопливости. Но драться не стал, отпрянул: что-то прочитал по лицу, по глазам, а Влад вдобавок вынул из кармана удостоверение, которое ему в фургоне впихнули чьи-то заботливые руки. Вопросы, как и челюсть, у этого рогатого идиота сразу отпали. Молчаливый Рыжий не вмешивался, по приказу Влада он нацепил браслет с блокирующей магией — вроде того, что они в наручники вбивали. В самообладание мальчишки, на днях научившегося колдовать и думающего, что одной магией возможно повернуть мир, Влад не верил, потому что сам когда-то был таким же.