Он не взял ничего, по чему Мархосиас мог бы заметить приближение, старался не набрасывать заклинаний, чем зачастую страдал от нервов, складывая наметки для магии. Даже связи со своими не было, только серебряные ниточки контракта. Ни уверенного Яна, с которым было куда спокойнее, ни Джека, доверчиво жмущегося к ноге, — никого. Глаза и уши. Ян ему показал пару красочных картинок с Мархосиасом, и Влад не смог бы забыть его черты… Да еще вот Рыжий, верно тащившийся за ним, несколько трясущийся: осознал, значит, важность момента.
Темнота мешала, глаза путала. Демонов вокруг было много, все рога торчали над головами, самых разных форм и размеров. Сравнишь со своими рожками в мизинец — и как-то завидно становится. Судя по рассказам, Мархосиас торопился, не успел бы переодеться, потому щеголял старинным балахоном. Среди джинсы и пестрых тканей различить его было бы нетрудно, но снова мешали вечерние сумерки.
Приближаясь к центру, Влад и Рыжий вертели головами, но внимания не привлекали. Тут таких же, восхищенных и пораженных устроенным представлением, была целая площадь, они все стояли, задрав головы, разинув рты, потому что навороченные дроны транслировали со сцены не на одни стены, но и на небо, на потолок, — тоже. Зрители не знали, что эти хитрые машины попутно считывают их ауры и снимают лица.
— Все так и было? — с затаенным восторгом спросил Рыжий, придержав Влада за рукав. — Так, как они показывают? И вы тоже там…
— Не глупи, не маленький, — отмахнулся Влад. — Все было в сотни раз отвратительнее, это — блядская сказка, отлично снятая, они молодцы, постарались… Никакая война не была такой охуенно красивой и вычищенной, она кошмарна, мы резали ангелов, мстили за годы крестовых походов. Гуманисты твердят, что это ошибка, но мы знали, что им с детства втолковывали, что демоны — зло, что искоренять нас — миссия, обещанная им Создателем, и если они хорошо справятся, Он вернется… Конечно, блядь, вернется. Нужно было оборвать круг бесконечной мести.
Должно быть, на лице у него отобразилось нечто страшное, потому что Рыжий отпрянул.
— У меня их сила…
— Но демонское сердце. Ты хотел спасти мир — разве не за этим мы идем? Держи глаза широко раскрытыми, не зевай. Он близко, ты тоже?..
И Рыжий чувствовал: кивнул рывком, хватая ртом воздух. От кольца растекались странные ниточки на изнанке, оно ее банально травило — а ведь Мархосиас еще не отдал приказа, иначе на площадь вывалилась бы вся Инквизиция и Гвардия разом. Золотистые нити манили и отталкивали одновременно, и Владу показалось, что его подвесили где-то между небом и землей и не давали никуда рыпнуться.
А внутри что-то щекотало, и Владу хотелось заорать, чтобы они бежали, спасались, сейчас же исчезли отсюда и не мешали ему работать. Задним умом он знал, что в строжайшей секретности идет эвакуация демонов из города. Не было сирен, были вежливые солдаты из Инквизиции и волонтеры, которые вытаскивали из квартир целые семьи и отправляли подальше, чтобы их не достало заклинанием.
Народ раздавался в стороны от них. Кто-то рассмотрел гвардейские мундиры — стали перешептываться, и это лезло Владу в уши, обостренный слух уловил отдельные слова, но не целые фразы. Раздражало неимоверно.
— Влад? — испуганно забился Рыжий.
Собираясь рявкнуть на него, Влад осекся, тяжело положил руку на плечо мальчишке, потрепал. Сила кольца, магия Небес, приманивала Рыжего, как мрак в Иштар влек и злил Яна потому-то он первым заметил мага. Или поднаторел в поисковых заклинаниях, с которых начинал, и не отвлекался на других…
Музыка взревела — представление явно шло к кульминации, должно было красиво развернуться на все небо. Куда там Аду с его детскими спецэффектами и лицом Кары, высветившимся на нескольких кругах… А Мархосиас их заметил. Потому что Влад почувствовал, как за спиной стало мертвенно-тихо. Мертво.
Чуждая демонам магия взбила изнанку. За многие годы жизни в Аду Влад сроднился, стал сам жителем Преисподней, пусть и не вполне в том смысле, в каком ему предрекла Ева. Но его продрало высвободившейся магией по хребту, болезненно заломило рога… Он увидел мага из воспоминаний Яна впереди.
Золотое кольцо сверкало на среднем пальце правой руки. Мархосиас колдовал, шевелил губами. Одна рука тряслась, рукав балахона кроваво лип. Обернувшись, Влад заметил движение и различил за спиной того самого настырного юнца, которому недавно тыкал в рожу документом, разочарованно рявкнул, выругался… Мальчишка с ревом кинулся на него; Рыжий ахнул, отлетел прочь. Оружия у демона не было, но глаза поблескивали, как у куклы, смотрели ошалело и пусто. Увернувшись, Влад хотел врезать в лицо боевым заклинанием, но сдержался, заломил руку, швырнул через себя и добавил лежащему по голове. Спутница его охнула, взвизгнула живо, по-женски, но тоже ломанулась в атаку, за что получила в живот локтем, по носу, в затылок… Рыжий подхватил ее и аккуратно сгрузил на брусчатку, чтобы демоница вдобавок не рассадила личико. Вокруг кричали.
Должно быть, легче драться с живым мясом, в какое раньше обращало демонов кольцо, ведь те не чувствовали ничего, уже были мертвы. Эти же были настоящими, самыми обычными, они переживали за близких, но вперед зачарованных демонов гнала одна мысль, словно бы их собственная, впитанная от родителей: что они должны убить Влада Войцека во что бы то ни стало. Как маг, он хотел бы понять, как это работает, как жестокая магия Небес вклинивается в голову, запускает механизм. Как человек, он боялся, что это случится с его семьей. Защитный амулет на шее Рыжего накалился, вспыхнул, но удержался.
Обратились против него не все демоны, не приходилось драться со всей площадью разом, иначе бы Влада задавили числом. Те, что были дальше всего, бежали, неслись по улицам — Влад знал, что их встретят. Метался вопль, кого-то толкали, топтали… Напуганные люди, бывшие близко, неподвластные кольцу Соломона, рванули прочь, едва началась драка, чем еще больше запутали, смешали ряды. Он дрался, силой удерживая себя от колдовства; Рыжий прикрывал спину, как верный оруженосец.
Получив по шее, Влад обиженно взвыл, шибанул туда слабеньким боевым заклинанием, порывом воздуха: достаточно, чтобы откинуть на несколько метров, но слишком щадяще, чтобы сломать хребет. На него лезли новые и новые. Отчаявшийся Рыжий сорвал с руки браслет и встретил их щитом, который подействовал не хуже боевой магии — отодвинул нападавших. Убивать не поднималась рука. «Цепная реакция», — мелькнуло в голове у Влада, и он порадовался, что от ужаса не потерял рассудок. Ведь здесь были те, кто стоял возле Мархосиаса, задние ряды и думать о нем не могли, орали и неслись прочь… До них магия кольца не успела добраться, они спасались.
Забыв о настырных демонах, Влад сосредоточился на маге, продолжавшем нашептывать, понял: нужно его оборвать. Наскоро черпнул мрака, слепил заклинание, присел, вбивая ладони в брусчатку. По нему словно электричество пустили: заломило зубы, заныли кости. Землю тряхнуло, и Мархосиас споткнулся, сбился, раскусил губу и захлебнулся кровью на мгновение. Этого было достаточно. Разметав широкими птичьими махами демонье, Влад налетел на Мархосиаса, с первых ударов почувствовал, что столкнулся с серьезным противником. Блоки у него были хорошие, нигде щели не найдешь.
Над их головами застыл Исход, прекратили зазря работать дроны — кому они были нужны, когда Ад снова ступил на Землю; настоящий Ад, не их сосед, а истинный ужас. Кто-то поставил на паузу, актеры бежали, оборвалась музыка. В небе светилась картинка. Если бы у Влада было побольше времени, он лучше рассмотрел Кару, поднявшую меч на архангела Михаила, дерзко бросившую вызов. Он был там, помнил не эту героиню с сияющим мечом, а свою сестру с безумными темными глазами, перепачканную в грязи, крови, ихоре и еще черт знает чем, ее перекошенную ухмылку, которую лучше в страшном сне не видеть. Сам Влад был не краше. Боевой транс его калечил, перекраивал, выворачивал. Ему не страшно было. Страшно — не победить, не оправдать доверие.