Рыжий подкрался, коснулся его плеча, зарылся пальцами в шерсть. Влад мотнул головой. Зарычал. Человеческие слова не лезли на язык, а песьей пастью невозможно было их выговорить, вытолкнуть. Инстинкт сердито вертелся в груди: ему не нравилось, что Рыжий стоит так близко. Что трогает его. Влад-человек посмеялся бы и предложил за уши оттащить. Влад-зверь огрызнулся, скалясь, рявкнул на Рыжего, что тот забавно отпрыгнул.
Но что-то человеческое в нем осталось. Зверь хотел обнюхать кольцо, лизнуть — попробовать на зуб. Пахло от него вкусно — обещанием, сладостью власти, тревожным ощущением под ребрами. А Влад протянул тяжелую длиннопалую лапу — она двигалась неловко, непривычно людским жестом.
Проклятое кольцо наскочило на коготь легко, точно само прыгнуло, а потом все поглотил свет.
***
Света было слишком много. У Влада раскалывалась голова, он чувствовал себя даже хуже, чем в тот последний раз, когда напился. Порывшись в неподатливой памяти, но не делая попыток подняться, Влад устало понял, что это было вчера.
Глаза болели даже закрытыми. Все тело сковывала странная лихорадка. Кто-то осторожно потряхивал его, тянул за ворот мундира, и Влад все-таки рискнул разлепить веки. Застонал — получился рык. Над ним мельтешило бледное лицо Рыжего, больше похожее на посмертную маску, и, увидев, что Влад слабо отзывается и пробует проморгаться, он ожил и просиял. Помог сесть.
— Хуле ты на меня так смотришь, будто у меня вторые рога выросли? — спросил Влад. Язык немел, не слушался — он его искусал, пока хрипел. Нужно было начинать с чего-то покороче, а не выделываться перед мальчишкой…
— Слава Деннице, — выдавил Рыжий. — Вы человек.
— Нет, архангел с ебаными четырьмя крылами. Ты, маг-недоучка, чего стряслось? Призрак дедушки увидел?
— Вы там… там… н-не важно.
Заело Рыжего, и он махнул рукой. Полез обнимать Влада — не иначе как Вирен покусал. Опираясь на дрожащего перепуганного мальчишку, он осмотрелся, присвистнул. Влад часто бывал в Бездне, там царила чернильная темнота, густая, вязкая, и один Ян умел зажигать немного света — обычное такое неоновое заклинание. А в месте, куда их с Рыжим занесло, было много-много белого цвета, хотя глаза не слепило так, как должно. Он приходил в себя слишком быстро для человека, который пару минут назад валялся чуть не в параличе. А в теле поселилась какая-то легкость, невесомость, которую Влад помнил еще из тех лет, когда был духом.
— Вы надели кольцо, а я… ну, видно, очень крепко за вас схватился. Не помните?
— Припоминаю. Как в тумане все, — соврал Влад. Многое бесследно стерлось.
— Где мы? — с надеждой спросил Рыжий. Он ждал, что Влад все разъяснит, поможет ему.
Попытавшись выйти на изнанку, Влад натолкнулся на плотную стену, хмыкнул, но постарался ничем не выдать смущения перед воодушевленным учеником. Определенно, это место напоминало Бездну, но он что-то не помнил, чтобы Ян притаскивал в нее проводку.
— Подпространство, — буркнул Влад. — Где-то между мирами. Вот как Мархосиас догадался такое устроить для тех, кого в плен взял. И сам прятался… Насмотрелся.
— Нас сюда затянуло?..
— Не наши тела, что-то вроде астральных проекций. Душ, если хочешь попроще. Живую плоть бы разорвало, как в вакууме… Зато нам не смогут навредить, ранить здесь непросто. Так что не трясись, смерть нам пока не грозит.
— Я не могу вам навредить, мой господин. Это выше моих сил.
Позади послышался голос; шуршание, негромкий вздох — фальшивый, ненастоящий. Обернувшись, Влад почувствовал, что снова немеет, а во рту пересыхает. Женщина, скромно стоявшая позади них, была воплощением самых жарких мечтаний. На нее любой бы клюнул — даже мертвый, уж Влад знал, о чем говорит. Огненноволосая, идеально сложенная, а еще — совершенно обнаженная, без малейшего клочка одежды, с гладкой бархатистой кожей. Взгляд завяз где-то в районе ее пышной груди. Скользить ниже Влад не отваживался.
Что-то скрипнув, замолк Рыжий. Растерянно оглянулся на Влада. Из мальчишки мог получиться неплохой маг: он чувствовал, что за красивой, соблазнительной оберткой таится нечто древнее и неизведанное. Впрочем, не повестись на нее было трудно.
Влад почувствовал, как нечто бережно копошится у него в голове, вытаскивает этот образ. Откуда-то из разгульной молодости, когда он ради ночи с такой женщиной многое бы отдал, сложил бы к ее точеным ножкам. А потом бы сбежал. Не умел Влад иначе.
Он отвернулся. Скосил глаза куда-то вбок.
— Если не нравится, я могу принять любой облик, который вы захотите, — мелодично подсказала девушка; голосок у нее был ангельский, сладкий. — Не подходит?..
— Да не в этом дело.
— Вы женаты? — трогательно насупилась она. — Не бойтесь, мой господин, я даже не человек, я слуга…
— Я не женат. Хуже. Или лучше — тут уж как посмотреть, — зачастил Влад. — Ян замечательный человек, совсем не ревнивый, но сегодня — или вчера, не слежу за временем — он нервный. Лучше не рисковать красивой мордашкой — говорят, очень больно мраком по лицу. Даже если оно не настоящее.
Она вся была — ненастоящая. Зажмурившись, чтобы ни на что не отвлекаться, Влад напряг фантазию, действительно попытался что-то вообразить. Когда же открыл глаза, девушка щеголяла гвардейской формой с иголочки — фигуру она мало скрывала, зато делала ситуацию куда приличнее. Женщина всегда оставалась женщиной: она поглядела на себя, попробовала жесткую черную ткань пальцем, чиркнула ноготком по шву, переминалась в берцах, однако ничего не сказала.
— Кто вы? — спросил обалдевший Рыжий. Он выглядел скорее разочарованным преображением.
Помедлив, она сначала покосилась на Влада, и тот не сразу догадался кивнуть. Быть чьим-то господином ему совершенно не нравилось, о чем он намеревался сказать, но быстро понял, что это бесполезно. Пока Влад слишком шатко стоял на ногах, чтобы попытаться изменить правила игры, ему навязанные. А ее и правда сложно было назвать человеком. На перемену во внешности девушка никак не отреагировала, она бы так же смирилась, наряди он ее в рыцарские латы или кружевное бельишко, полностью покорная.
— Я дух, заключенный в кольце, — ровно, услужливо начала девушка. — Когда-то я была живой, но не помню этих времен. Было это еще в годы милостивого и мудрейшего царя Соломона, я жила в его землях. Я — проводник. Я передаю приказы, мне дана сила Небес.
— Имя-то у тебя есть? — влез Влад, желая разозлить ее грубостью и наглостью.
— Как пожелаете…
— Джинн. Из лампы, — фыркнул Влад, вспомнив восточную сказку, которую в детстве очень любил Вирен и которую он ему читал не один раз. — Понятно все. Ты мне скажи, милая, это ведь ты управляешь всеми этими демонами?
— Управляет мой господин, я повелеваю силой, которая не дана ни одному человеку или демону… — уверенно, напевно начала она.
— А как давно ты проснулась? С неделю назад? Больше? До этого долго отдыхала, а потом… Темно все, верно? Как без сознания? И недавно мудрый господин Мархосиас тебя разбудил и как стал повелевать?
Потупившись, девушка кивнула. Солгать тому, у кого кольцо, она не могла, и это делало весь допрос игрой в одни ворота — неинтересно так, от скуки окосеть можно, Ян бы подтвердил. С тоской оглянувшись, Влад поискал щели в плотных стенах межмирья, но понял, что не слышит контракта. Не прорвется…
— Без нее магия не работает, — объявил Влад Рыжему, почти не стыдясь, что говорит о девице в третьем лице, когда она так преданно на него глядит. Глаза у нее были красивые, серебристо-грозовые, инквизиторские — просочилось все-таки что-то настоящее сквозь глупые юношеские мечты. — Она вроде этого… отсеивает, словом. Контролирует. А без ее дозволения магия ломается, сыплется.
— Чего она может отсеять, если подчиняется каждому слову…
— Он — мой ученик, — доходчиво объяснил Влад, ткнув в грудь Рыжему. — Мой друг, друг моего сына… да, с несколько туманным прошлым, но все мы не без греха. Ему отвечай так же, как и мне.