— Да, не понимаешь ты, парень… Для Соломона делали, а он воздержанием не отличался. Впихнули женского духа, который подстроится под хозяина. Красота. Думаю, Мархосиасу тоже приятно было, хотя Энн клялась, что его плотское не интересует — ну да кто его знает. Не повелся бы сам?
Рыжий с сомнением хмыкнул.
— Это она потому что мою мечту тебе показывает, — поучительно заявил Влад. — Люблю я рыженьких — ничего личного, чисто эстетически. Смотреть приятно. Хочешь, изобразит что-нибудь для тебя?
Как он и ожидал, мальчишка заупрямился и отвел взгляд, сцепил зубы; Влад знал это выражение лица, попытку скрыть мысли, запереть их тяжелым амбарным замком. А девушка, понявшая, что обсуждают ее, обернулась с услужливой полуулыбкой на красивых губах. Может, было в ней жизни не больше, чем в детских куклах из пластика, но Владу становилось ее жаль.
Грузить Рыжего заклинаниями он не хотел, ковырялся сам. Чувствовал, что время здесь течет иначе, если вообще движется, так что его было достаточно, некуда спешить. Когда спешишь, совершаешь ошибки — этому жизнь успела научить. С енохианским не ладилось, сложный язык, на нем заклинания Владу редко доводилось создавать, однако недавно он разглядывал символы на ладонях стажера Саши Ивлина — неплохой был повод вспомнить.
— Кажется, я нашел нить-основание, — поделился попозже Влад, подзывая Рыжего и тыча пальцем в переплетение строк и рисунков круглых печатей. — Даже клубок. Если ударить сюда…
— Почему вы желаете уничтожить силу? — удивлялась девушка. — Любой хочет власти — так мне сказали на Небесах, и каждый мой господин это оправдывал. Сначала царь Соломон, после — некоторые другие маги. Они дрались за кольцо. Какое-то время я была у русского мага — Калин, так его звали. После — мне сказал Мархосиас — мной повелевал Люцифер. В полусне, в кошмаре я видела Иштар, но я ей не понравилась. Мархосиас… Вы первый, кто захотел уничтожить кольцо, а не спрятать его, не отдавать никому.
— Я видел, сколько зла оно причинило, я сражался с его хозяином… — Объяснения были лишние, Влад замолчал. — Я военный человек, у меня есть приказ: уничтожить кольцо любой ценой. Ради него я тут голову положу.
— Вы могли бы использовать его во благо, — мурлыкнула девушка, подходя ближе, ласково подхватывая Влада под локоть — он не стал дергаться и вырываться, заинтересованно покосился. Словно вдохновленная, она заговорила дальше. Влад смотрел в глаза. — Построить новый мир, поставить справедливое государство, о котором мечтал царь Соломон. История идет по кругу — может быть, вы его преемник? Я чувствую, я читаю вашу душу, мой господин.
Это Влада отрезвило, и он все-таки высвободился, нетерпеливо помахал на нее рукой — слабо, не угрожающе, будто мушку отгонял. Вернулся к заклинанию и, вздыхая, зарылся в него руками, чувствуя призрачное покалывание.
— Власть развращает людей, — бросил Влад. — Мне власти не надо, титулов тоже, званий. Не люблю я этого. А работу свою люблю. У меня есть напарник и собака, мне для счастья достаточно. Я эгоист, понимаешь, милая? Мне важнее мое собственное мелкое, бытовое такое счастье, чем бремя ответственности за целый справедливый, как ты говоришь, мир. Возможно, что-то и выгорело бы, не спорю. Но я за это браться не готов. Мое дело — гоняться за всякими ублюдками и чистить им хари боевой магией. Если совсем на пальцах.
Ему нравилось ее тормошить, встряхивать; сталкиваясь с чем-то неизвестным, она становилась больше похожа на живую девчонку, пусть и будто бы сошедшую с картинки из порножурнала. Влад был человеком стайным, потому к девушке, наряженной в гвардейский мундир, как-то по наитию стал относиться бережнее.
— Вы правильно нашли, здесь основание заклинания, — согласилась девушка, подбадривая Влада. Была в ней вшита золотыми нитями лесть или он ей нравился? — Я не сомневалась, что вы отличный маг… — по-лисьи прищурилась она. — Чтобы разрушить плетение, нужно постараться. Пожертвовать энергию — разорвать изнутри. Лучше всего, если это будет сила Рая, тогда заклинание поддастся легче.
Проницательно кивнув на Рыжего, она заставила его смущенно что-то пробурчать. В своем ученике Влад не сомневался, ту магию, что он мальчишке показал, он отточил, превратив в оружие, в обоюдоострый клинок… Значило это, что Рыжий сам об него порежется, пока станет вытягивать нить-основание.
— Поделим заклинание, — решил Влад, наскоро подсчитав, что такой выброс магии Рыжего убьет, выпьет досуха, точно оголодавший дикий вампир. — Ты начнешь и расковыряешь плетение, я добью — там будет нужна грубая сила, а не умение.
Плетение тревожно пульсировало — казалось, магия понимает человеческие слова, однако Влад старался не поддаваться и напоминал себе: это из-за того, что он нагло рылся в изнанке.
— Нам это не навредит? — испуганно спросил Рыжий. — Если все тут загорится, шарахнет?
— Никак не навредит. Вы не привязаны к этому месту, вас даже здесь нет, — ответила девушка. — Ведь вы даже не души, вы мыслеобразы, которые отпечатались в этом маленьком мирке, где мой господин может спрятаться, отдохнуть. Ваши тела сейчас где-то в мире людей.
— Не навредит… — медленно повторил Влад, отступая от наэлектризованной магии. Соображал он быстро. — А вот ее это убьет. Разрушит вместе с заклинанием кольца, с его подчинительным колдовством. Ее душа никому не достанется: ни Аду, ни — понятное дело — Раю, откуда ее выдернули, ни даже Бездне. Ее испепелит.
Промолчав, она не отважилась даже кивнуть, поскольку поняла: ее не спрашивают. Влад и впрямь — без лишней скромности — был неплохим магом, потому рассмотрел толстые канатные нити, которые, словно рабские цепи, приковывали девушку к мирку. Рухнет он — утянет ниже и ее.
— Да разве это жизнь, посмотрите, как она существует! — воскликнул практичный умный Рыжий, вцепляясь в руку Влада и шипя на ухо. — Она не человек, вы тоже не чувствуете в ней ни искорки тепла. И это не потому что она дух! Влад, кого вы собрались спасать? А если из-за нее ничего не получится?
— Моя сестра умерла так, — неожиданно признался Влад. С прошедшими годами это получалось все проще; вот Яну впервые говорить было трудно, но он научил Влада быть искренним с тем, кому веришь. — Ее принесли в жертву нашему Богу. Хотели Его возродить. А сила оказалась огромной, ее стерло. Ничего не осталось. Я потому так на Бога разозлился, молодой был, глупый, убить его хотел, мстил… Почти Яна погубил, затянул в это все. А если теперь я так поступлю — чем я буду лучше того, кого ненавидел?
Ожидая продолжения спора, Влад обманулся. Медленно разжав пальцы, Рыжий отступил, растерянно рассматривал Влада, словно не ожидал от него чего-то подобного. У него тоже была сестра, Влад это помнил, на то Гвардия и надавила, и ее Рыжий любил.
— Нельзя спасти всех, я знаю, — сказал Влад.
— Погибать ради духа…
— Я был духом пятнадцать лет, — напомнил Влад, и Рыжий осекся. — Поначалу я сходил с ума — я был потерян, пытался жить дальше, но не находил смысла. И Кара подсказала мне кое-что — месть за погибшую сестру и убийство Бога. И я был одержим этим.
— Хотите сказать, ей тоже нужен смысл?
— Ей нужен шанс попробовать.
— Если уверены… Можете рассчитывать на мою помощь, — сдался Рыжий.
Начиная заклинания, Рыжий зажмурился, по-детски закрывая глаза, чтобы не видеть пульсирующее нутро мира. Однако руки у него не дрожали, Рыжий научился сдерживать бушующее внутри пламя. Наблюдая за ним, Влад молился, чтобы у них все получилось, но и готов был кинуться на выручку и оттащить пацана от визжащего заклинания, если его тоненькое плетение оборвется. Магия Рыжего набирала силу, прорастала, как мощный дуб, начавшийся из нелепого ростка.
Вспыхнула разноцветная воронка, пышущая в лицо жаром ангельской магии — совсем иной, неподвластной. Она под руки не лезла, как мирный пес, не покусывала пальцы. Эта была древней, жестокой. И колдовать ее нужно было — с болью и кровью. Вовремя подхватив у Рыжего заклинание, Влад ринулся ближе, в самую геенну огненную. Нашарил начало цепей, привязавших к миру девчонку, рванул — с натугой, с треском поддались, разомкнулись… Руки свело судорогой, дыхания не осталось. Магия исчерпалась, мрак был далеко. А нить-основание требовала живой силы, жертвы; холодная мертвенная Бездна ее ни за что бы не накормила.