— Он решился действовать сейчас. Почему?..
— Кольцо. Иштар решила продать его. Тогда мне нужно было отступиться, но Мархосиас напоминал о мести, и я… терял голову, я верил, что это была ты. Каждый ребенок знает, что гражданская закончилась, когда над Столицей сошлись трое Падших по правилам ангельской дуэли…
— Когда я вмешалась, стало не до правил, — самодовольно ухмыльнулась Кара. — Иногда народная молва вредит: они наверняка верят, что я сразила обоих противников, а заодно поборола дракона, не иначе. Но я выжила лишь благодаря Дьярвиру и его подвигу, чуть не лишилась глаза, была ранена. Меня уносил Ян. — Она отпила из рюмки и наполнила ее снова. — Так что с кольцом?
— Иштар им завладела, но почему-то не стала использовать, — поморщился Самаэль: видно, его впечатление о демонице тоже было не самым блестящим. — Я тогда был против, помнил, что отец из-за артефакта проиграл гражданскую, что заклинание превратило нашу армию в толпу безумцев…
— Будь у него настоящее кольцо, меня бы тут не было, — вставила Кара, размышлявшая над этим: у нее было время осмыслить историю Влада. — Да, оно сломалось, когда убили Бога, мне сказали. Как сломался и наш молодой оракул, который должен был слышать Его голос… Мы уничтожали, не думая о последствиях, а затем страдали от собственных ошибок. Продолжай… Значит, это вавилонской шалаве, как говорит мой дорогой брат, не нравились почитатели-зомби?
— Да… Но починить его сама она не могла, — рассказывал Самаэль воодушевленнее, ненадолго позабыв про то, как они готовы были убить, сразиться над острыми шпилями Дворца. Теперь он беседовал сам с собой. — В коллекции Иштар было много интересных артефактов, а Мархосиас знаком с ней еще с тех времен, когда мой отец едва пал в Ад. Она приторговывала ими в мире людей, понемногу богатела. Заручилась поддержкой Зябликовых — артефакт должен был отойти им. Доля доставалась хозяину склада. Иштар даже подкупила демоницу, которая следила за черным рынком… Кажется, ее звали Шия. Мархосиас договорился с Иштар — он пообещал ей починенное кольцо, целые города в Аду, поклоняющиеся ей, — а сам отправил на сделку человека. Тот приказал демонам напасть, сбежал с артефактом. Хотя деньги Иштар все-таки заплатили.
— Для чего понадобился второй эксперимент? С тем несчастным демоненком? — Силясь вспомнить его имя, Кара мучительно закатила глаза. Начинала болеть голова. — Азар, кажется…
— Шия почти сразу погибла, а Мархосиасу захотелось изучить кольцо. К тому же, тот наемник ничего толком не мог рассказать… Его побоище впечатлило, — поморщился Самаэль как-то брезгливо. — Поэтому Мархосиас отправился в город и выбрал случайных демонов… Я не одобрял! — воскликнул он, потому что Кара шумно вздохнула и принялась нервно постукивать по столу пальцами. — Но Мархосиас маг, испытатель. Он хотел узнать, как починить кольцо. Ушел, когда драку заметили. С тем парнем все в порядке?.. — с надеждой спросил Самаэль, помотав головой. — Если все жертвы очнулись…
— Нужно уточнить у Инквизиции… С него снимут обвинения, однако как ему жить, зная, что он прирезал своих друзей? Дело было громкое, попало в СМИ, утаить не удастся. Что лучше — забвение или вина?
Признаться, она забыла о том демоненке, но обнадеживать Самаэля не хотелось. Сознание бедняги Азара было почти стерто, самое большее, на что он мог рассчитывать — вечная прописка в психиатрической лечебнице.
— Он узнал о Еве от Иштар? И ее милой операции с магом… — продолжила допрос Кара и мимолетно подумала, что начинает понимать Яна: вытягивать из кого-то правду может быть приятно.
— Да, Мархосиас хотел уничтожить всех, кому известно о кольце, однако слишком переусердствовал, привлек внимание. Он говорил, что никто не узнает… Стрельба при продаже артефактов случается часто, подростки режут друг друга. Для людей кольцо — сказка, красивая легенда. Подумали бы, что Шия захотела большую долю. Что парень сошел с ума от ужаса.
— Наши инквизиторы, — понимающе продолжила Кара. — Никто из людей не знал о кольце — но они не люди. Они оба видели магию в действии, Ян держал кольцо в руках, пусть и очень давно. Их не должно было быть в Петербурге! — расхохоталась она неожиданно, приударяя рюмкой по столу и падая на него лицом, уткнувшись лбом в столешницу. — Их секретно выдернули для охраны… Да, если бы я не отпустила их! — почти рыдая от смеха, выдавила Кара. — Мы бы не узнали ни о чем. А Ева с ручным демоненком едва ли могла повлиять…
— Инквизиция не должна была связать преступления, пойти по следу, явиться к Иштар, — совсем не весело согласился Самаэль. — Когда к ней пришли, она перепугалась и сбежала. Все пошло не по плану, Мархосиас починил кольцо, но неаккуратно колдовал и перетряхнул весь город. И вынужден был столкнуться лоб в лоб: то похищение… Я отговаривал его. Гвардия дерется за своих солдат, как мать — за ребенка. Он не понимал.
— А мы нашарили его сеть в Столице, схватили наемников, — завершила Кара. — Он хотел зачаровать их всех и наблюдать из имения на Восьмом, как рушится наш мир, но оказался окружен. С поджогом вышло недурно: сразу столько сил брошено на его тушение… Скажи мне, Самаэль, кто должен был расправиться со мной? Старая змея Шарлид?
— Ты всегда читала речи с балкона, это традиция, — смущенно ответил Самаэль. — Шарлид много лет притворялась, вы думали, она эксцентричная старуха. Она должна была ударить в горло, вышвырнуть вниз… Ты не успела бы раскрыть крылья и взлететь, все-таки балкон не так высоко.
— Меня спас Влад, — призналась Кара. — Он был на ступенях, колдовал щит, но услышал шум сверху… Да и мы были обвязаны заклинанием, Влад почувствовал мою боль. А ты?..
— Сразиться я должен был, если ты выживешь. Победить раненую — не такой уж подвиг, — скривился Самаэль. — Или, если бы ты разбилась, объявить себя новым Сатаной. Поначалу я так и думал… Но ты взлетела.
— Крайне хуево я летела, будем честны.
— Да, кривовато… Мархосиас говорил, ты сразу же кинешься в бой.
— Как видишь, мы оба его разочаровали. Выпьем за это?
Они чокнулись рюмками — по кабинету разнесся тихий перезвон.
— Влад правда больше не маг?.. — любопытно спросил Самаэль, и пришла очередь Кары отвечать. — Я не верил.
— Правда. Мы с ним похожи, Сэм. Я бы не выжила без него, а он — без меня; мы упрямо тянули друг друга, за шиворот волокли, когда у нас не было еще никого, мы учились жить. Сгорающие от ярости и мести, вместе ненадолго обретали мир… Ради своего брата я отдам что угодно, вырежу сердце — себе или кому иному. Все пожертвую. И я никогда не сомневалась, что Влад тоже отдаст, ведь отчасти это я его таким воспитала.
— Ты бы пожертвовала ради Ада?
— Да, но у меня нет магии. Если б нужна была моя жизнь, я бы ее отдала, — выплюнула Кара бездумно, но тут же махнула рукой, останавливая Самаэля, решительно пытаясь договорить: — Если бы это окончило войну, я бы позволила себя зарубить. Но Мархосиас не принес бы Преисподней мира.
— А вы — сможете?
Немигающий взгляд Самаэля Кара не смогла выдержать и негромко огрызнулась демонским рычанием. В мальчике, рожденном в Аду от первой из женщин, нагло названном ангельским именем, было Рая куда больше, чем осталось в Каре, которая по капле выдавливала из себя отраву Небес.
— Ты провел здесь неделю, взглянул на Столицу. Скажи, Самаэль, им нравится наш мир?
И он не нашелся с ответом.
— Что станет с Мархосиасом?
Погрузившись в молчание, Кара терпеливо ждала, когда он поймет, как глуп вопрос. Вся Столица жаждала растерзать мага, покушавшегося на святое — или греховное, как знать. День, в который они праздновали мир, превратился в новый повод для траура.
— Казни заменили заключением для бандитов с большой дороги, — произнесла Кара. — Однако мы составляли кодексы: каждого, кто покусится на власть Сатаны, ждет смерть. Преисподняя не научилась чтить закон, но этот исполнит с радостью. Это политика — не обычное дело.
— Победитель может позволить себе милосердие — так говорил мне отец, — напирал Самаэль. Должно быть, маг и правда был ему другом, хотя Каре он не сказал ни слова.