— Не легче мне просто пообещать, что я не буду ничего вытворять? — уныло спросил Рыжий.
— Извини, но жизнь меня научила не верить ничьим клятвам, — оскалилась ехидно Ринка. — Давай, а то я передумаю и пойду одна.
Ненадолго она вышла на кухню, оставив Рыжего один на один с платяным шкафом, в котором развесила свою одежду, — благо, Ринка предпочитала обычные одноцветные футболки, и на тощего Рыжего они налезли. Штаны выглядели вполне прилично, а влезать в женские джинсы он не рискнул; единственное, что действительно его волновало, так это разношенные старые ботинки, больше предназначенные для прогулок по пустыне, но предположение, что его опознают по ним, было фантастичным и надуманным. Появившаяся в коридоре Ринка любезно помогла защелкнуть ошейник. Он был совсем легкий и не чувствовался на теле, но Рыжий увидел, как вокруг него колыхнулась пелена заклинания. В зеркало успел посмотреться мельком, различил в нем обычного невзрачного парнишку из мира людей, а потом Ринка утянула его за дверь.
Привыкнуть к ее облику удалось не сразу, Рыжий, случайно оборачиваясь к ней, ожидал увидеть прежнюю демоницу, а не приятную блондинку, и это немного сбивало. Но от Ринки он тут же отвлекся, стоило оказаться на улице, вдохнуть полной грудью. Пахло странно, чем-то мокрым и одновременно свежим; запоздало Рыжий сообразил, что это шедший весь день дождь. В пустыне Первого круга ливни случались редко, пару раз за полгода.
На мир людей он вновь смотрел ночью. Темные силуэты деревьев и домов, грохот проезжающих где-то рядом машин — все обрушилось на Рыжего, заставляя глазеть по сторонам и напрочь срывать конспирацию. Ринка, ступая прямо по лужам, направилась вперед, туда, где сияли вывески и названия. Сначала Рыжий подумал, что буквы подсветили заклинанием, но, подойдя ближе, не почувствовал в них никакого колдовства. Шикнув на него, немного замешкавшегося, Ринка рванула на себя дверь.
Внутри было очень много света, но — странного, показавшегося холодным и поддельным. Над головой солнцами сияли белые полосы, при взгляде на которые заболели глаза. Когда Рыжий проморгался, увидел ровные ряды полок, где располагалась еда — все, что можно пожелать. Он слышал про человеческие магазины в Аду, где чаще торговали на рынках — в каждом крупном поселении был такой — да в специальных лавках: мясной, булочной и прочих. Здесь же голова шла кругом от представившегося разнообразия. Ступая по чистому белому кафелю, протискиваясь между полок, Рыжий покорно следовал за Ринкой, которая не выглядела пораженной. Она быстрыми точными движениями стаскивала нужное в небольшую корзинку, взятую на входе.
Оказалось, не зря Ринка выбрала такой поздний час: кроме них, в магазине никого не было, но — как объяснила вполголоса Ринка — у кассы толкался какой-то мужичок, пытающийся обзавестись водкой. Полная продавщица устало и лениво от него отмахивалась: видно, они были давно знакомы. Подойдя ближе, Рыжий поймал себя на том, что беззастенчиво глазеет на человека: тот был уже седой, с неопрятной бородкой и морщинистым, чуть землистого цвета лицом. Каждому взрослому демону гарантировано бессмертие, стоит переступить порог в два десятка лет, магия начинает делать свое и замедляет изменения на долгие тысячелетия, поэтому Рыжему так удивительно было видеть чужую старость. Выругавшись невнятно, мужик поплелся к выходу.
— В аптеку пошел, — небрежно пояснила им продавщица, заметив любопытный взгляд Рыжего. — Поздно вы, ребята, гуляете. А это все ваше?
Выгрузив ей на стол все, что нахватала, Ринка согласно кивнула. Она старалась не говорить лишний раз: голос остался прежним, а она страшно боялась быть обнаруженной. Но продавщица даже не поглядела на них, занявшись покупками и размахивая возле них каким-то устройством, — остальная электроника издавала мерное попискивание. Решив ничему не удивляться, Рыжий уставился между тем на экран, висевший в углу: видно, пока покупателей не было, продавщица смотрела на мелькающие в нем картинки. Этот телевизор был вовсе не похож на коробку Ринки и показывал куда четче.
Рассказывали про произошедшее убийство, подкрепляя историю снимками, наполовину замазанными какой-то мутью, — как понял Рыжий, чтобы никого не шокировать видом ран. Правда, из-за этого на фотографиях совершенно ничего нельзя было различить, и Рыжий, заскучав, отвернулся бы, если б картинка не изменилась. Эту снимали как будто сверху, но даже так он увидел знакомых гвардейцев — тех, которых, как думал, не забудет никогда, командиров Роты Смерти, гнавших его по пустыне…
— Да, жалко их, молодые такие, — по-своему истолковала его интерес продавщица. — Оплачивать…
Она подвинула к Ринке какой-то экран, но та невозмутимо высыпала перед продавщицей ворох цветных бумажек, которые выгребла из карманов.
— Я ретроград, — тихо пояснила Ринка, довольно улыбаясь. Продавщица резко выдвинула на себя какой-то ящик, всеми силами делая вид, что поняла мудреное слово.
Пока она рассчитывалась, Рыжий никак не мог оторваться от экрана. Гвардия здесь — значит, они идут по следу, точно как адские гончие на охоте, выслеживают, загоняют… Нет, зря он вышел из дома, пусть и укрытый иллюзией: у них есть маг, гораздо более искусный, чем он. В молчании Рыжий провел дорогу обратно, таща пакеты, которые на него сгрузила Ринка. Стоило переступить порог, тут же выпустил ручки, бросился снимать ошейник, о котором не забывал ни на секунду.
— Эти гвардейцы, которых ты видел, — пояснила Ринка, засовывая в холодильник еду, — они живут тут. На два мира работают, еще и в Инквизиции… Это тоже местные законники, они занимаются теми делами, где есть магия, а еще им отдают все преступления, в которых участвуют граждане Ада: у них какой-то договор с Сатаной. Так что лучше не привлекать внимание, никогда не знаешь, не попадешь ли на этих двоих. Влад Войцек и Ян, так они себя зовут…
— Капитаны Роты Смерти? — переспросил Рыжий.
— Они самые. Вряд ли у них достаточно времени, чтобы целенаправленно за нами гоняться, а вот какую-нибудь десятку могут послать. Если увидишь что подозрительное за окном, тут же скажи.
Рыжий внимательно разглядывал улицу, но так ничего не заметил.
***
Отбывали они без лишней торжественности. Обменяли деньги, адское золото на человеческие бумажки, заранее договорились с таможней — в том числе и людской. Вирен редко выбирался в другой мир, но понимал, что перевозку такого количества боевых амулетов и холодной стали не одобряют, однако Кара лично влезла в дело и черкнула пару писем. Все устроили в кратчайшие сроки, разрешение на переход в мир людей было мгновенно получено и заверено, их десятка теперь могла похвастаться дозволительной бумагой с сигилом Сатаны, и к концу дня, когда на площади было уже не так много народа, Рота Смерти уходила тем же порталом, каким недавно сбежали из Ада двое заключенных: в этом они видели некое предзнаменование удачи, желали отыграться.
Оглядываясь назад, Вирен видел в толпе зевак и Кару, пришедшую посмотреть на их отбытие. Она встала в тени башни, подальше от скопления народа; похоже, все были слишком захвачены зрелищем, а может, не способны были представить, чтобы Сатана оставил важные дела и явился вместе со всеми поглазеть, как десять гвардейцев по очереди исчезают в темной зыби портала. Они сделали из этого представление, чтобы никто не смел усомниться в Гвардии.
Подходила очередь Вирена, но он посмотрел на Кару последний раз, убеждаясь, что она стоит на месте, обычная, одетая в такую же черную рубаху и штаны из плотной джинсовой ткани, как и они. Кара, поймав его взгляд, улыбнулась знакомо и махнула рукой на прощание.
Холодная магия облизала лицо по-собачьи. Морщась, Вирен преодолел последние шаги, оказываясь по другую сторону портала. Городская магия — совсем не то, что колдовал резкими взмахами рук капитан Войцек, в ней не было живости, она не несла стремительно, пусть и разбивая на тысячи осколков, но зато — ни на секунду не позволяя забыть, что ты настоящий. Тут же он был вынужден несколько минут болтаться в вязком студне межмирья, прежде чем магия вынесла его в человеческий Петербург; одни из самых отвратительных ощущений…