На душе было тяжело — может, потому что Владу опять напомнили о мальчишке, вынужденном навечно оставаться бессознательным калекой; кофе показался не таким вкусным, горьким, сводящим челюсть. Кружку он отставил рядом с собой на подоконник, подле цветущего кактуса, откинулся назад, прижимаясь затылком к стеклу.
— Но как же мы будем искать, — виновато поглядел на Влада Ивлин. — Кольцо ведь, магия… Вы тоже можете пострадать.
— Не подействует на меня эта их хуйня, — заносчиво заявил Влад. — Бесы, они… бывшие люди. Я был мертв, Сань, я спустился в Ад и смог в нем жить, но, едва стал выходить в Петербург бесплотным духом… Тоска. Она незаметная, но глухая, покусывает каждый раз, как я руками призрачными сквозь предметы проскальзываю. Да и холодные они, духи, надоело инквизиторство мучить, мерзнет же…
Покосился на Яна, как будто безучастного, спокойного: он никогда не жаловался на промозглый холод, шедший от духа, терпел, сцепя зубы и ласково улыбаясь. Для Влада не так уж важны были тактильные ощущения, он и сквозь стены любил проскальзывать, издеваясь над ним, вынужденным мучиться с дверями и замками, но и впрямь тоскливо нередко становилось. Хотелось чувствовать себя живым, настоящим, таким же, как инквизитор…
— Пошел к Каре недавно совсем — она Сатана, может обращать любого грешника в своего преданного слугу, — продолжил Влад, опомнившись. — Оно раньше так звучало, а теперь, конечно, все гораздо проще, хотя и редко кто решается, духов в Аду все и так устраивает: там они люди обычные, ощутимые, это ж мне, блядь, все неймется, таскаюсь оттуда в мир, где я мертв, где меня нет, где стоит надгробие с моим именем на пражском кладбище… Так что я бес, подделка магическая. Родился и умер человеком — думал, навсегда им останусь, но… но мне и с рогами нормально. Инквизиторству вон нравятся. И все-таки — не демон. Да что там!..
Порывисто вскочив, схватившись за кухонный нож, Влад резко полоснул по ладони; из раны хлынула яркая, красная, совсем человеческая кровь — не черная, как у демонов, выходцев из иного мира — Преисподней. Белка отпрянула испуганно, несчастно заломив брови, точно ей больно было глядеть на пустяковый порез; Джек тревожно заскулил, путаясь под ногами.
— Что ж ты делаешь, придурок, все кровью зальешь! — охнул Ян, тут же отставив кружку, но почему-то не тарелки с румяными блинчиками бросился отодвигать, спасая, а крепко схватил его за руку и принялся непривычно зашептывать кровь. Магия поддавалась неловко: он так редко колдовал, что толком не мог складывать нужные жесты. Теплым мраком облизало ладонь, сила шелком скользнула сквозь пальцы. Нахмурившись, Ян несильно стукнул его по лбу — по рожкам, — заставляя отпрянуть.
Стирая с руки алые разводы кухонным полотенцем, Влад прошелся вокруг стола, плечом задевая холодильник. Сам не знал, отчего его так ударило по хребту желанием доказывать свою человечность, в которой по ошибке — от страха, искреннего беспокойства — засомневались.
— А вот тебе стоит остаться дома, — желая замять его вспышку, напомнил Ян, обратился к Белке успокаивающе, вежливо: — Ты-то действительно демон.
Отвлекшись от блинчиков, она возмущенно глянула, набрала воздуха в грудь. Привстала, вытягиваясь в струнку, задрожала хвостом. Белка была не из тех, кто любит спорить, и ссориться явно не хотела: покусывала губы, распаленно поалела щеками.
— Мне рассказывали про войну! — восклицала она. — У вас были защитные амулеты… Высшая магия… Влад, ты ведь можешь!.. Пожалуйста! Я не хочу оставаться одна, пока вы все где-то работаете…
Кисло улыбнувшись, он кивнул. Влад мог попытаться вспомнить защитное заклинание, каким ограждал солдат Черной Гвардии в годы гражданской, когда Люцифер откопал старый артефакт и запалил его магию. Белку он, быть может, и убережет, выплетет заклинание понадежнее, узорами всемогущего мрака, но весь Ад этим не спасешь: сколько там демонов, миллиарды?.. Он тихо усмехнулся, вспоминая предложения Каре о всеобщей переписи… Нет, всех не спасти — всегда так было, всегда на ковчег брали парочку избранных, не оставляя ни шанса справедливости…
— Сделаю, черт с тобой, — отмахнулся от Белки Влад. Вчера он принялся вспоминать плетение заклинания, зная, что с ее упрямством не стоит связываться. — Но не отходи от нас ни на шаг и в неприятности не лезь.
Кивала Белка так торопливо, что не было ни единого шанса, что она выполнит обещание.
— Слушай, если не отвлекаю… И у Зябликовой, и у Шии есть контакты одной женщины, — в волнении вдруг заявил Ян. — Крупный коллекционер, она тут появилась около десяти лет назад. Шия с ней обсуждала встречу на складе, а Зябликова была аккуратнее и подчистила переписку. Наши не смогли восстановить особенно много. Эта особа подписывается как Ануннит.
Зловеще хмыкнув, Влад прихватил кружку с подоконника и отпил кофе. Он прежде не слышал, чтобы кто-то звался так, но, как и все имена магов, оно звучало на изнанке дрожью, проезжалось прямо по нервам тупой ржавой пилой. Неприятное, омерзительное чувство. Он напряг память, пытаясь нащупать, где мог прежде это читать.
— Кто это? — изумился Саша. Почувствовал, как они оба напряглись и переглянулись, тяжело вздыхая. — Вы знакомы?
Отобрав у слабо сопротивляющегося Яна ноутбук, Влад быстро застучал по клавишам, вбивая в поисковую строку царапающее слух имя, заинтересованно пробежался глазами по выброшенным ему страницам. Все-таки, как он ни плевался с заполонивших все компьютеров да смартфонов, это было проще, чем копаться в древних фолиантах, задыхаясь от пыли.
— Иштар, — сквозь зубы произнес Влад, начал вдохновенно: — Вавилонская блудница, мать ее ети, инфернальная шалава…
— Войцек, ну не при детях же, — укоризненно заметил Ян, аккуратно пиная его по ноге.
— А я знаю про Иштар! — Белка приосанилась, точно отличница, желающая ответить. Впрочем, облизывать пальцы, перемазанные в вишневом джеме, она не перестала, несмотря на торжественность, с которой говорила. — Она сильная демоница, которую люди когда-то принимали за богиню, хотя Бог, конечно, один… был. В старые времена такое часто случалось, всех магов, которые творили чудеса на глазах у простого народа, превозносили и устраивали в их честь культы. У моего отца было несколько таких, хотя все они давно распались. Так что в то время, когда славили Иштар, даже Влада посчитали бы божеством…
— Чего это даже? — мгновенно возмутился он. — Особенно меня! Я весьма достоин небольшого культа. Несколько величественных храмов, чтоб, значит, с колоннами, эпичные жертвоприношения девственниц раз в месяц, симпатичные жрицы — красота!
— Мечтай, — смешливо фыркнул Ян; в этот раз Влад заранее ускользнул в сторону. — Но наведаться к Иштар все-таки придется: мне кажется, она-то обязана знать, что за артефакты появляются в городе. И без фокусов, пожалуйста, — попросил он, внимательно глядя на Влада, пояснил любопытной молодежи: — Мы встречались с ней пару раз, но во время гражданской войны Иштар чрезвычайно часто меняла сторону, что расставались мы точно не друзьями. Слышали, что она поселилась где-то неподалеку, но старались не пересекаться. Пришло время наведаться в гости.
Влад ругался неразборчиво и приглушенно, не желая снова получить по ногам.
***
Ян ненадолго приостановился на повороте у подмигнувшего красным светофора, прикурил, выдохнул в окно густой горький дым. Они отправились не сразу, хотя на сами сборы потратили совсем немного времени, но успели обговорить поездку с начальством — инквизиторским и адским. Скан ордера на обыск лежал где-то в памяти рабочего планшета — в кои-то веки совесть Яна была полностью спокойна, и вел он неторопливо. Вокруг проносились кажущиеся безбрежными зеленые поля и отдаленные поселки; дорога была совсем пустая: разгар рабочего дня. Мягко шуршали шины по гладкому раскаленному асфальту, напевало приглушенное радио, что-то мурлыкал, вторя ему, Влад.
— Командиры учили, все лучшее будет потом, но мы все здесь в Раю, и нет иного нам Рая, — довольно улыбаясь, подпевал Влад, откинувшись на спинку сидения, высоко задрав голову.