— Она здесь, — вдруг ответил молчаливый Кость. — Демоница.
— Где? — Вирен напрягся, схватился за рукоять пистолета, сунув руку под куртку; готов был тотчас же броситься, кинуться бегом, догонять, хватать, тащить…
Кость успокаивающе помахал сухой рукой у него перед носом:
— Была неподалеку. Часа два назад. Подожди, я на след стану.
И, унявшись и сделав вид, будто ничего и не произошло, Вирен молча стоял рядом, наблюдая за исполняющим свои чудные шаманства магом, готовый терпеливо подхватить его, если транс зайдет слишком далеко и глаза его окончательно закатятся, а сам Кость рухнет в обморок. Мимо спешили прохожие, гремели по дороге машины; некоторые люди останавливались поглядеть, понимающе усмехались. Не хохотали, даже на телефон никто снимать не стал, глупо скалясь; сердобольная старушка попыталась бросить копеечку, но Вирен ловко возле нее оказался, уговорил идти мимо. Народ стоял, смотрел недолго, да и отходил себе спокойно. Блаженных в этой стране принимали всегда — так капитан Войцек когда-то говорил.
========== Глава VII ==========
До дома они тащились на поистине черепашьей скорости: Ян побоялся рисковать, чтобы снова не оказаться в той жуткой, заставившей сердце остановиться на несколько секунд ситуации, когда их почти вынесло на встречку. Такие мгновения запоминаешь на всю жизнь, какой бы долгой она в перспективе ни была. Влад, неудобно колдовавший лечебные заклинания на свой лоб, рассеченный о приборную панель, поначалу молчал, внимательно глядя на полупустую дорогу, на потемневшее к ночи небо, но спустя какое-то время уже начал потихоньку возмущаться, настойчиво требуя ехать быстрее. Заткнулся, когда увидел, как дрожат руки Яна, намертво стиснутые на руле.
— Прости, — проговорил тихо, неразличимо, что Ян прочитал-догадался по губам.
Ответственность за чужие жизни показалась вдруг слишком большой. Одна ошибка — и он погубит и Влада, и Сашу с Белкой, бледных, нервно озирающихся по сторонам, ищущих врагов по обочинам дорог. Разве он мог хоть как-то ими рисковать — инквизитор, призванный защищать людей ценой своей жизни? Так писали в кодексах, и Ян знал, что он один из немногих, кто воспринимает древние слова всерьез; так чеканили преподаватели в академии, и он запомнил навсегда. Ему было, что беречь, и умирать сейчас — глупо, от разорвавшегося под колесами светового заклинания — он не мог. Должен был хотя бы взглянуть в глаза тем, кто поднял руку на Гвардию, и тем, кого она защищает.
Когда Ян припарковался напротив дома, уже собиралась ночь, набухала на западе угрожающей чернотой. Он думал мимолетно, что нужно доложить Ирме, написать несколько отчетов, но это забылось, стоило кое-как переползти порог своей квартиры, чуть не запнувшись. Потом все тонуло в тенях, точно в живом мраке, а очнулся Ян с утра, когда Влад осторожно тряхнул его за плечо, готовый тотчас же отпрыгнуть в сторону, если инквизиторская реакция не заставит ждать и ему попытаются врезать в челюсть. В висках слабо ныло, спину свело. Проморгавшись, Ян усмехнулся: на лбу у Влада, на месте пореза, был криво налепленный пластырь с котиками.
— Я на себе колдовать не умею особо, сапожник без сапог, а это… Белка короче, — проследив за мыслью, подсказал Влад. — Мне идет?
— Видела бы тебя Рота…
— А ты им не рассказывай, это наш секрет, — серьезно шикнул Влад. — Имидж, репутация! Я ужас, летящий на крыльях ночи… Нет, не трогай рога!
Глупости все, отговорки, блажь: если бы хотел, залечил амулетом, две секунды. Ян вспомнил, как вчера Влад вспыхнул, доказывая свою человечность. В груди что-то свело от ломкой нежности, он поспешил отвести взгляд.
— Иди сюда, чучело, — неожиданно почувствовав себя куда лучше и бодрее, расхохотался Ян, поймал его за край футболки и вынудил наклониться. Мрак ластился к рукам, точно как Джек, когда хотел поиграть; запросто слизнул покрасневший рубец. Он переклеил пластырь на бровь — на короткий старый шрамик, придававший Владу разбойничий вид. Но Ян его не отпустил, пристальнее вгляделся в искрящиеся веселостью, блестящие серые глаза: — Пообещай, что будешь осторожнее. Нас уже попытались убить, я не хочу собирать тебя по кускам, ну, надеюсь, и не придется…
— Осторожность — мое второе имя!.. А как же — шрамы украшают?
— Я умею не только лечить, но и калечить, ты не забывай, Войцек. Хочешь, нос сломаю? Будет очень красиво…
— Вот и пойми тебя, — разочарованно потряс головой Влад. — То ебало мое покоцанное не нравится, то сам бить готов… Ладно, проснулся — отлично. Пиздуй в душ, потом на кухню. Приказ ясен?
— Я старше по званию, р-рядовой Войцек!
— Я старше, — радостно оскалился Влад.
Свирепея, Ян порывисто схватил подушку, зашвырнул ему вслед, но Влад ловко увернулся и исчез за громко хлопнувшей и задребезжавшей стеклом дверью — с завтраком разбираться; сам Ян еще полежал в постели, рассматривая то потолок, то кромку соседней крыши в окно. То, что отсыпной надо использовать по прямому, соответствующему названию, назначению, Влад ему давно втолковывал, но все равно подрывался ни свет ни заря и будил грохотом. Влад готов был вешаться на люстре от скуки, если с ним долго не разговаривать — приходилось каждый раз, как и теперь, подниматься с дивана и ползти сначала в ванную, а потом на кухню.
На кухне Белка, по-турецки скрестив ноги на лавке, намазывала на бутерброд масло; звонко пожелала ему доброго утра, приветливо улыбнувшись. С изумлением узнав в ноже в ее руках свой собственный, метательный, из демонической стали, Ян устало потер виски, но смирился, ничего не сказал. На столе паром исходила кружка кофе — пахло восхитительно и крепко; с этим Ян решил повременить и присел на подоконник, к форточке поближе, глубоко затягиваясь первой сигаретой.
— Инквизиторство, тебе на завтрак масло с хлебом или хлеб с маслом? — весело уточнил Влад. — У нас практически все кончилось, блины вчера доели, в холодильнике пусто, даже мышей-висельников не нашел — а жаль, крыса тоже мясо, как говорят на Девятом…
— Набросай список, я схожу, — лениво вызвался Ян.
— Да ладно, сейчас сообразим что-нибудь! — необычайно оптимистично заявил Влад.
Сегодня с утра у него было слишком хорошее настроение, как будто неудавшееся нелепое покушение напомнило ему, что жизнью надо наслаждаться, пока у них есть такой шанс. У них было все, о чем они могли бы мечтать; Ян часто думал, что счастье его — оно простое, обычное, тихое утро в небольшой квартирке в центре Питера, но судьба, злобно хохочущая над ними, все норовила что-то испортить, отобрать. Давала передых — в год, два или пятнадцать, — а потом снова наваливалась с испытаниями.
С удовольствием затушив окурок о край блестящей пепельницы, Ян прошелся по кухне, прихватил свою кружку, обжегшую ладонь. Белка двинулась на кухонной лавке, освобождая ему место, любезно подсунула свежепритовленный бутерброд с маслом. Совсем недавно Яну казалось, что он никогда не привыкнет к Белке, будет забывать о ней, об ответственности, но вид ее, весело обсуждающей что-то с Владом и наглаживающей сидящего подле Джека, стал обыденным, необходимым. Ян поймал себя на мысли, что, зайдя на кухню, захотел спросить, где Саша — хотя у него, конечно, были свои дела и свой дом…
Уютно устроившись рядом с Белкой, Ян включил планшет, быстро пробежался по новостям. Как и ожидал, подростковая резня просочилась в новости и всколыхнула пару скандальных изданий, жадно вцепившихся в тему. Винили, конечно же, не магию древнего артефакта, а какую-то полную чушь, вроде интернета, видеоигр и жестокости… Не надеясь почерпнуть что-то полезное, но от скуки Ян полистал несколько страниц.
Сдавленно ругался Влад: к нему пристал оголодавший Джек, требовательно вьющийся у плиты, совавший морду на пылающую конфорку. Туда-сюда мелькал пушистый черный хвост — на Джека, как и на Влада самого, иногда нападало что-то ребяческое, щенячье, заставлявшее носиться кругом и звонко тявкать. Спасла Влада Белка, коротко свистнувшая псу — подсмотрела, как сам Ян это делал, запомнила длительность и интонацию.