— Ад уважает силу, мы обе это знаем, — твердо отрезала Ишим. — Ты победила в дуэли, выжила, когда два архангела погибли — очевидно, ты достойна. Да и перед смертью Люцифер показал тебе сигил Сатаны… Он хотел бы, чтобы ты обо всем позаботились: об Аде и Самаэле. Разве ты делала демонам что плохое, за что они отвернулись бы от тебя? Мы выстроили Ад, собрали заново. Мы дали ему мир!
Кара смеялась, почти выла; хохотала, запрокидывая голову. Она, жившая войной, любившая ее, чувствующая себя живой на поле боя, танцующей кровавый танец, подарила Аду мир. Мир, которого никогда не было в ее душе, — он стоял благодаря Гвардии. Убийцы, мятежники и анархисты пестовали тихие спокойные дни.
— В чувстве стиля ему не откажешь — решил заявиться прямо под Исход, — пробормотала Кара, немного успокоившись. — Я никогда не воспринимала Самаэля всерьез, знаешь? Так, мальчишка и мальчишка. Антихрист должен был вести нас на Рай на сияющей колеснице, должен был драться с Михаилом в последнем бою, но он не смог, не вырос, не возмужал. Эту роль отдали мне — Мессия и Мессир… Может, я слишком поторопилась, нарушила порядок, и теперь судьба хочет меня убрать.
Слушая ее, Ишим склонила голову. Иногда лишь это не позволяло Каре чувствовать себя безумцем, болтающим с самим собой, — внимательный ласковый взгляд, молчаливое внимание, меткое слово. Если не за красивое личико ее любить, не за блеск синих глаз и улыбку, то за это — уж точно.
— Ты Ад не отдашь. — Ишим не спрашивала. — Уверена, стоит вам поговорить с Самаэлем, все образуется. Он умный… человек, он не станет воевать с тобой.
— Хотелось бы верить, — призналась Кара.
Она была искренне благодарна Ишим за поддержку — та поняла это без слов, по молчаливому кивку. И испарилась, когда почувствовала, что Каре нужно побыть одной и что она успокоилась немного и не желает больше порубить в щепки все, что попадется под руку. Теперь ее ждал разговор не с Первой леди, а с собранными, срочно созванными лордами Ада, самыми значимыми демонами в Советах кругов, и Кара нервно перебирала бумаги, заканчивая последние дела. Как будто полугодовой бюджет, кропотливо подсчитанный чиновниками, может по важности сравниться с вероятностью потерять все и сразу?.. Но все-таки Кара погрузилась в числа, заставляя себя выдохнуть, отвлечься.
Подождав до условленного времени и не придумав ничего лучше, Кара схватилась за амулет связи и долго говорила с Вельзевулом. Его голос ее успокаивал — иначе, не как Ишимкин, но тоже вселял надежду, что она поступает как нужно. И правильно, что она решила вытащить Совет кругов — все равно они собрались в Столице перед праздником, потому получилось созвать самых видных аристократов Ада без лишнего шума.
— Кара, маги уже начали работать над защитными заклинаниями, — успокаивал ее Вельзевул. — Пока на поток поставить не получится, но Гвардию и основные легионы мы обезопасить в состоянии…
— Город, — сквозь зубы выдавила Кара. — Главное — город. Если Самаэль нагрянет на Исход, тут будет слишком много народа… Мы обречены.
Перебросившись еще парой фраз с Вельзевулом, Кара погасила амулет. Прошлась по кабинету в последний раз, заглянула в висевшее на стене небольшое зеркало, пригладила было, но потом снова взлохматила непослушные волосы; представила, сколько блестящих украшений сейчас увидит на Высших, насмешливо фыркнула. И, круто развернувшись на каблуках, направилась к двери, а потом — прочь по запутанной системе коридоров, вниз по лестнице.
Какое-то время она путалась в расположении всех залов, которыми по большей части не пользовались; Кара плутала, терялась, в конце концов ее выводила терпеливая Ишимка, которая обладала волшебным чутьем и могла найти что угодно. За пятнадцать лет Кара научилась ориентироваться во Дворце, хотя и спотыкалась немного, иногда задумчиво останавливаясь у развилок длинных коридоров. Но старалась изображать хозяина этого места, степенно отвечая на приветствия всех, встречающихся ей на пути: докладчиков, гонцов, стражников, козырявших ей от виска, прислуги, обтряхивающей пыль с штор и великолепных гобеленов, украшавших коридоры.
Дворец был возведен давно, когда Люцифер пришел к власти; в центр Столицы доставляли горы обсидиана, а потом с помощью Высших заклинаний и лучших магов строили грандиозное здание, в конце концов шпилями вонзившееся в небо. Это была насмешка над Раем, готический собор, ощерившийся злобно на изящные и облачно-легкие чертоги Небес. Дворец насквозь пропитался магией, и Каре казалось, что он живет, дышит, чувствует; если прижать руку к стене, можно ощутить тепло… Он не сразу принял ее, привыкнув к одному владыке, редко выходившему из Дворца, надежно им защищенному; жадная магия Ада, ставшая стержнем для здания, и свободолюбивая Кара не могли найти согласие.
Добравшись до зала, в котором обычно собирались Советы, Кара деловито кивнула стоявшим у входа гвардейцам, отмахнулась от помощи и сама единым движением навалилась на тяжелые двери, эффектно распахивая их. Ей нравилось появляться в зале так, озаренной солнечным светом, лившимся из окна в коридоре, и Кара не могла отказать себе в удовольствии. На нее оглянулись, заскрипели по полу отодвигаемые кресла; Высшие не кланялись, кивали — настолько, насколько Кара одобряла, точно они встретились ей на улице. Кара мельком отдала честь по-гвардейски по старой привычке, прошла во главу стола, стараясь не делать резких движений, расслабленно опускаясь на самое широкое кресло с резной спинкой.
Высшие тоже сели, переглядывались, ожидая, когда Кара станет говорить. Осматривая их, она слишком увлеклась, подмечая, что фамильных украшений на демонах блестит не так заметно, как можно было ожидать, что многие стрижены коротко, как и она, в простой одежде, не усыпанной самоцветами по последней светской моде. Неясно, пытались добиться расположения, подражали людям или незаметно перенимали их привычки. Всех, собравшихся за длинным столом, Кара знала — их была-то полсотня. Выдвижению многих способствовала сама, проклиная тот день, когда в Аду придумали честные выборы в Советы кругов: на это уходило слишком много времени.
Молчание Кары немного нервировало их; Кара же вспоминала, как сама когда-то сидела за этим столом напротив правителя, но она никогда не молчала, кричала как есть, однажды отрубила голову какому-то мелкому лорду и зашвырнула через длинный черный стол к Люциферу: на лакированной, отражающей потолок поверхности до сих пор можно было заметить следы его рогов…
— Как мне стало известно, Самаэль, сын Люцифера, пропал, не оставив следа, а вместе с ним его сторож Мархосиас и вся прислуга, — рассказывала Кара, цепко ловя реакцию. — Если у кого-то из вас есть сведения, где они могут находиться, нам нужны они. Сейчас. Если вам поступали предложения о сотрудничестве, самое время вспомнить о них. Я не стану казнить за это, вы знаете.
Они зашевелились, загалдели. Пропажа наследника Люцифера не предвещала ничего хорошего и им: Кара и без того недавно перевернула все порядки, переживать новые изменения многие из них не желали. Кара была удобна, хоть и непредсказуема; она и правда не казнила за каждое слово, сказанное поперек, а добивалась, чтобы Советы сами имели свое мнение и распоряжались кругами вместе.
— Гвардия же охраняла Самаэля, — напомнил кто-то.
Зная этот тон, Кара стиснула зубы: на будто бы слабость Гвардии надавливали, вспоминая и недавний побег пленников в самом центре Столицы, и — теперь — пропажу Самаэля.
— Не в наших силах останавливать Высшие заклинания перехода, — заявила Кара. — Если бы Самаэль пытался прорваться силой, будьте уверены, он стоял бы здесь, закованный в кандалы и ожидающий нашего общего решения.