Не хотелось признавать, но она не ожидала дерзкого исчезновения: отношения с Самаэлем, как Каре казалось, всегда были неплохими, они нечасто созванивались, но она не могла уловить в тоне мальчишки ничего подозрительного. И Кара готова была настаивать на том, что идея заполучить отцовский трон не могла сама возникнуть в голове Самаэля, ее подкинул туда кто-то, сам жаждущий власти. Мархосиас — самый близкий охранник?..
— Мы выделим солдат на поиск Самаэля, — подал голос лорд с Пятого круга, и с ним соглашались, кивали. — Думаете, искать нужно не только в мире людей, но и в Аду?
— Нужно, — решительно кивнула Кара. — Черная Гвардия и Черный Легион прочесывают мир людей, но у меня создается все более крепкое впечатление, что Самаэль решил вернуться домой. Нам нужна ваша помощь… наша общая работа: организовать поиски на каждом из кругов, использовать магию — я пошлю своих Высших.
— Разве Самаэль сможет добиться чего-то? У него нет армии, кроме отряда прислуги, так? — презрительно откликнулся кто-то из конца стола — представители Девятого, лорды, вышедшие из семей потомственных головорезов. — Мы подавим его с легкостью, если он вздумает претендовать на трон.
— Наемники, — недовольно пробормотал Вельзевул. — Вспомните, сколько наемников на всех кругах, мы сами дали им свободно дышать. Ради денег люди и демоны способны на все…
— Кольцо Соломона, — объявила Кара негромко, но привлекла их внимание мгновенно. — Мы предполагаем, что в руках Самаэля и его сподвижников оказалось кольцо Соломона.
Было тихо несколько мгновений. Потом зал наполнился зазвучавшими наперебой десятками голосов; кто-то кричал, кто-то растерянно пытался уточнять, другие уже спорили, готовые вцепиться друг в друга, вскакивали. Кара ожидала, что эта новость вызовет такую реакцию, потому дала им минуту пошуметь, прежде чем с силой грохнула по столу кулаком, отбивая костяшки. Стоило стрелять в воздух.
— Да, кольцо не нашли после поединка с Люцифером, — ровно говорила Кара. — Да, мы искали его, но в конце концов пришли к выводу, что Люцифер уничтожил его после того… инцидента с армией. Теперь же кольцо оказалось в мире людей. Никто не мог предвидеть, что оно до сих пор существует, никто. Люцифер умирал у меня на руках, у него не было артефакта; перед поединком он не общался ни с кем… Я готова взять ответственность за это, к черту. Сейчас нам нужно предпринять все, чтобы Самаэль не смог воспользоваться кольцом. В Петербурге мои люди занимаются расследованием, там уже пострадали двое наших граждан. Нужно обеспечить безопасность во время празднования Исхода…
— Праздники не будут отменены? — оторопел тот же лорд с Девятого.
Пир во время чумы. Очевидно, что Самаэль выберет этот момент, чтобы напасть, сама Кара поступила бы так. Но она не могла лишить Ад того праздника, который он готовил больше месяца. Заставить пропустить день, ради которого они сражались тысячи лет. Да они переметнутся на сторону Самаэля, не спрашивая, какая у мальчишки политическая программа.
— Нет. Мы не должны сеять панику и показывать свою слабость, — чеканила Кара тем тоном, каким раздавала гвардейцам приказы во время боевых заданий. — Если же Самаэль действительно хочет взять трон, мы встретим его во всеоружии. Установить двойные патрули на улицах, заготовить амулеты с боевыми заклинаниями, поставить защиту над городом. Производство амулетов, ограждающих от кольца, уже начато. Мы вряд ли успеем, так что наша задача — найти и остановить Самаэля до того, как он использует магию. Выходит, мы сами и правда не будем праздновать, работать, сражаться за свой мир. Приказы — ясны?
Несколько отдали ей честь по-гвардейски, нестройный хор согласия зазвучал эхом под высоким потолком. Кара прикрыла глаза, будто надеялась этим успокоить бешено стучащее сердце. Потом открыла их снова, вдохнула поглубже: нужно было обсудить еще слишком многое.
***
В небольшом дворике поселилось лето в самый разгар мая. Рыжий, проведший всю жизнь в красной пустыне, не привык к солнечному свету, не желающему прожечь голову, подпалить волосы, превратить в пылающий факел, потому млел, сидя на деревянной лавочке с облупленной краской. Еще немного — и начал бы блаженно мурлыкать, подставляя веснушчатое лицо под мягкий свет, но всеми силами сдерживал глупый порыв: справа сидела Яра и плела из пушистых желтых одуванчиков венок, пачкаясь в белесом соке.
— Голова не кружится? — со странной, ничем не объяснимой заботой уточнила она.
— Нормально.
Конечно, Рыжий и не думал, что сразу начнет творить заклинания, способные свернуть горы и обратить в пыль обломки камня, так что вполне спокойно отнесся к требованиям Яры повторить пару дыхательных упражнений и привыкнуть к боевому трансу. Теперь они сидели на улице, оба укрытые от прохожих и гуляющих заклинанием невидимости, которое легко сотворила Яра, — учиться на свежем воздухе было куда приятнее, чем сидеть в четырех стенах, успевших опостылеть. Глядя на изящные движения рук Яры, наблюдая, как позвякивают браслеты на тонких мраморных запястьях, Рыжий готов был выть от зависти и брался за задания с двойным упорством.
Все больше он понимал, что жаждет силу, которая всегда была рядом, но о которой он даже не знал. Желает стать кем-то исключительным, необычным — героем, о каких слышал байки темными ночами у костра. Глупая юношеская мечта, которая могла обернуться кошмаром… Оказалось, что он готов рискнуть: боевой транс, поначалу пугавший яркостью ощущений, крепко пьянил, стоило побыть в нем чуточку дольше, дурманил, внушал опасные мысли о всемогуществе.
В настоящий боевой транс Рыжий смог выйти после часа мучений, а потом развлекался тем, что бросал себя туда и обратно, пока в глазах не зарябило от то вспыхивающих, то потухающих аур. Вдох — выдох — зажмуриться, представляя, что ухаешь куда-то вниз. С каждым разом получалось все проще, но Рыжий явно чувствовал, что начал уставать, пот катился по лбу, становилось жарче, хотя погода была вовсе не при чем. Но ни на мгновение он не задумался об отступлении или отказе; опасный восторг накатывал на него.
— Отдохни немного, — сказала Яра, но ее спокойный тон уже воспринимался как приказ. — Ты слишком торопишься. Нельзя сразу достичь всего.
Вцепившись дрожащей рукой в край лавки, чувствуя, как шершавое старое дерево царапает ладонь, едва не оставляя занозы, Рыжий заставил себя возвратиться. Оглядываясь, видя деревья, тени, нескольких детей на площадке у качелей, их матерей, устроившихся поодаль, он подавил разочарованный вздох: где же музыкально дрожащие нити, искры, разрядами молний пробегавшие по ним, где многоцветие аур, буйство красок и оттенков, которым нет числа и названия… Обычный человеческий мир казался теперь скучным, пыльным, сплошь сероватым — даже молодая трава выглядела припорошенной чем-то, поблекшей, выцветшей. Наблюдая за резвящимися детьми, отстраненно отмечая среди них и людей, и демонов, играющих бок о бок, Рыжий гадал, скольким из них не суждено никогда увидеть изнанки, томиться в реальности…
— Разве вам не нужно быстрее разделаться с кольцом? — уточнил он наконец у Яры, терпеливо ждавшей, когда он придет в себя. — Чем быстрее я научусь, тем лучше.
Он вспомнил все, что она рассказала про артефакт, потряс головой: стоило подумать, что весь Ад может оказаться во власти обезумевшей, испорченной временем магии, кидало в дрожь. Он представил Мерил, свою сестру, сломленную, подчиненную, забывшую себя и его, — она отправлялась в Столицу, когда Рыжий писал в последний раз. Он, конечно, считал ее не слишком умной, наивной дурочкой, но совсем не желал сестре такой судьбы.
— Мы ничего не добьемся, если ты изморишь себя, — сердито напомнила Яра. — Нужно, чтобы тело привыкло. Знаешь, сколько боевые маги учатся выходить в боевой транс? Это обычно занимает год.
Не удержавшись, Рыжий снова проделал в идеале освоенный им фокус: метнулся туда-сюда, покачнулся, клюнув носом, почувствовал, как замутило. Но это все из-за потраченных сил, а вовсе не из-за неумения… Это злило: он мог достигнуть еще большего, а слабое тело бунтовало, непривычное к боевому трансу, быстро слабело.