— Адрес повтори, — попросил Влад, взмахивая визиткой.
Видение обычной белой карточки расплывалось, точно фотография в плохом качестве. Заныли виски, захотелось стукнуть себя покрепче — вдруг поможет, но на глазах заинтересованной публики Ян этого делать не стал. Белка косилась сочувственно, Джек поскуливал, как будто зная, как у хозяина напряженно потрескивают мозги, а Вирен с Аннушкой понимали и того меньше, но сидели, жадно всматриваясь в него.
— Все понятно, она — или кто-то по ее просьбе — навел на квартиру кучу защитных и скрывающих заклинаний, — заключил Влад. — Эдакая зона отчуждения. Ее обычно на секретные объекты вешают, запутает даже Высшего мага, если ставил профессионал. А вот если адрес добровольно сообщен и на бумажке написан — можно наскрести что-нибудь.
— Мы пойдем туда? — как-то неохотно спросил Саша. — Звучит не очень приятно, если честно.
— Одни не пойдем, — успокоил Влад. — А вот с десяткой адских бойцов — вполне. Я тоже чувствую себя чуточку спокойнее, когда вокруг демоны с автоматами.
***
Пока Ист докладывала, Кара хмурилась и терла виски: в последнее время головные боли стали мучить ее чаще, наверняка — от духоты кабинетов и постоянных собраний. Слушала, впрочем, внимательно: и про поиски, и про удвоенные караулы — всегда приятно было, когда приказы выполняются ответственно и к сроку. У стен неслышно и невидимо — не двигались, казалось, не дышали вовсе — застыла дворцовая стража из гвардейских, за тяжелыми дверями зала Советов ждали еще столько же.
— С поиском Мархосиаса и Самаэля стоит официально привлечь Петербургскую Инквизицию, — согласилась Кара, уважительно кивая Ист, которая верным солдатиком замерла возле своего стула, окончив доклад, — но не надо посвящать их во всю суть дела. Люди должны знать, что мы разыскиваем государственного преступника: кто-нибудь может воспользоваться ситуацией…
— На кругах спокойно, командор, — отозвался Эл — Агалиарепт, — представлявший Девятый. — Мы контролируем человеческие СМИ, точнее, договариваемся с ними. Если и дошли слухи об артефакте из мира людей, они никого сильно не встревожили. Всех заботят праздники…
— Хорошие вести, — терпеливо улыбнулась Кара. — Новая шайка разбойников была бы так некстати, правда?
Тихое, но набирающее силу бормотание, в котором она слышала уверения во всеобщей безопасности, забродило по залу. Кара встала, заходила вокруг круглого стола, желая размять ноги; по обращенным чутким взглядам поняла, что от нее ждали речи, но Кара и не собиралась пока говорить. Она рассматривала их, громадный стол, собственное кресло с резной спинкой — это место пережило многое, тут вершились судьбы еще до того, как она пала с Неба. За этим же столом Кара когда-то отчитывалась о продвижениях в войне с ангелами, клялась жизнью своей и своих родных, что Гвардия сумеет переломить ход Последней войны… Место ее в то время занимал Люцифер — сомневался ли он когда-нибудь, чувствовал, как кто-то смещает хрупкое равновесие в Аду?..
Конечно, чувствовал. Кара сама себе усмехнулась, на мгновение заступая в тень от шторы, пряча лицо. Пятнадцать лет назад один из Падших архангелов, брат Люцифера, пожелал захватить власть и править Адом, а Гвардию затащило в водоворот, поставило третьей силой, делившей Преисподнюю. Трон качался и скрипел, когда они втроем сошлись в поединке в небе над Столицей…
Кара иногда спрашивала себя, стоило ли оно того — громадная ответственность, которую она не могла бросить. Сбежать бы куда-нибудь на нижние круги, на родину Ишимки, и доживать свою вечность в тихой деревне… Но все это — грезы.
— Командор, что думаете? — отвлек ее низкий голос Вельзевула. Поймав взгляд Кары, он неслышно усмехнулся, повторил терпеливо: — Защитные амулеты действуют в ограниченном радиусе, разве мы не можем использовать один на пару демонов? На троих? Это существенно уменьшит расходы…
— Нет, амулет должен быть как можно ближе к сердцу — там центр ауры, — заспорил маг с другого конца стола, оживленно взмахивая руками, точно желал нарисовать что-то в воздухе — Кара нередко замечала то же за Владом. — Чем дальше — тем хуже работает. У каждого должен быть свой…
— Сирень, — объяснила Кара Вельзевулу и всем, кто, как и он, недоуменно переглядывался. — На праздник принято носить веточки сирени, прикалывать как броши. В этом году такие будут продаваться везде — зачарованные цветы, четверть медяка всего. К ним мы добавили и защитные заклинания. Если кто и догадается, ничего криминального в них не найдут — один щит. Государство заботится о своих демонах.
Сейчас она готова была возносить благодарности Ишим, которая лет десять назад ввела традицию украшать все сиренью и носить на себе нежные кисточки. После Исхода войска перебрасывали из пылающего Рая в мир людей, прямо в центр Европы, испуганно замершей, когда на широких улицах, останавливая движение, появились отряды израненных и перемазанных в крови и саже людей с рогами. Кара помнила, как стояла в Париже, задирая голову, не дыша, видя отблески ало-золотого зарева среди синего неба, помнила, как бушевала сирень на ветру. И не смогла бы забыть никогда — как и миллионы других.
— Мы не сможем обеспечить всех защитой, — заспорили кругом. — Да, а что если кто-то не захочет покупать украшения — мы не можем их заставить! Тут уж либо рассказать и готовиться к обороне, либо бросить народ на произвол…
Кара не стала останавливать споры, позволила им иссякнуть самим по себе; все понимали, что Ад не захочет новой войны, они размякли, забыли, каково выживать, а не жить. Краем уха Кара вслушивалась в перебранку своих советников, отмечала устало, что хоть о деньгах разговоров не было: украшения в виде веточек сирени придумала Ишим еще до всей истории с кольцом, примерно месяц назад, все было учреждено, а маги всего лишь заряжали их защитной магией — на плату им нашлись деньги, стоило пересмотреть пару банкетов, урезать фейерверки и подсократить кое-где…
Никто не мог предложить лучшего плана. Они могли надеяться на Гвардию, пытающуюся взять след, могли ставить защиту и ждать врага на своем пороге. Рассыпали соляные полосы, вбивали иглы в косяк. Молились бы — да в Аду никогда не умели умолять, в народе, поставившем во главе свергнутого за гордыню Люцифера…
В свои покои она вернулась ненадолго, чтобы прихватить пару амулетов и саблю: носить ее на Советы, где по большей части приходилось сидеть, чувствуя, как навершие упирается в бок, было бессмысленно. Заглянув в шкаф, Кара нашла гвардейский мундир, вычищенный и отглаженный, задумчиво провела пальцами по серебряной шершавой окантовке, поправила воротник. Позади грохнули двери, но шаги были мягкие, неслышные; все гвардейцы носили тяжелые военные ботинки, так что Каре не потребовалось оборачиваться, чтобы понять, кто впорхнул в ее покои.
Оглядевшись, Ишим дернула хвостом, когда заметила сваленные на широкой постели ножны и клубки амулетов, присела на краешек, разгладила ладонью покрывало и принялась распутывать тугое переплетение тесемок.
— Все хорошо? — робко уточнила она, увидев что-то в лице Кары. Она заинтересованно приоткрыла шкаф, уставилась в зеркало, вставленное в правую дверцу, потерла висок.
— Наверное. Есть ощущение, что мы строим Ноев ковчег, — виновато призналась Кара. — Они правы: всех не спасти. Даже если объявить чрезвычайное положение, всех укрыть не сможем, целых девять кругов… А вдруг он явится не в Столицу? Начнет с любого другого города, где мы не готовы встретить?.. В Дите тоже обещали гулянья, каких Ад еще не видел… и не увидит, быть может.
— Кара, успокойся, — неожиданно приказала Ишим, и она сама с удивлением осознала в своем голосе панические нотки. — Войска мобилизованы везде — ты сама говорила. Мы сможем его остановить. — И, смягчившись, подсказала: — Все когда-нибудь сомневаются, в этом нет ничего такого.
Но весь ужас, что подтачивал ее последние дни, невозможно было унять парой фраз, Кара это понимала. И столь же четко осознавала, что не может подвести Ад, который принял ее новым Сатаной, — обязана оправдать доверие.