— Опять ты!.. — выкрикнула Ринка. Однако в голосе ее слышались затаенная радость и надежда; она успела отступить, достала из кармана пеструю связку каких-то амулетов, от которых шел печной жар.
— Вирен, назад! — рявкнул кто-то позади, из круговерти портала. — Назад, я сказал! От него херачит Высшей магией!
Дальше шла какая-то витиеватая ругань, которую Рыжий не расслышал; он в онемении смотрел на появлявшихся, узнавал лица, которые прежде казались ему озлобленными звериными мордами — теперь на них можно было прочесть ужас, какой чувствовал и он. По двору разбегались те же, кто в ночи запомнился, когда налетели на разбойничий лагерь. Среди демонов Рыжий узнал человека со светлыми волосами и льдистым прищуром глаз; боевого мага, того самого капитана Войцека, теперь разворачивающего заклинание. Попятившись, он в смятении оглянулся на Ринку, но она явно не боялась быть схваченной и арестованной по адскому закону — не больше, чем подставиться и быть пораженной молнией. Опасность и битва уравнивали всех.
Давать им передышку никто не собирался: закрутив причудливую петлю, волк снова снизился резко, камнем упал, вытягивая когтистые лапы и опуская клацающую зубастой челюстью голову. Гвардия ответила короткими очередями из человеческих автоматов, метя по морде, по налитым кровью, как будто бычьим, глазам, но волк торопливо замотал башкой, ринулся вбок, хлопнув крыльями, обдавая горячим, потрескивающим воздухом. Оказавшийся рядом Рыжий почувствовал, как у него волосы на голове встают дыбом, как мурашки проходятся по рукам и спине.
Когда вновь засверкали в небе тревожные вспышки, Рыжий запоздало вспомнил, что у него тоже есть магия; увидел пару боевых заклинаний, разорвавшихся в небе яркими цветами, завистливо выдохнул. Спрятавшись, укрывшись за перевернутой скамейкой, чтобы не было видно, чуть не лежа, Рыжий выжидал время и пытался выплести что-нибудь стоящее, но пальцы так неудачно и не ко времени подрагивали. Но следующие несколько молний он встретил блоком — слабеньким, правда, разлетевшимся в крупные осколки от первого же удара. Все же Рыжий ликовал, чувствовал, как понемногу возвращается уверенность, пробивается легкое опьянение — силой, разъедающей кожу. Выскочил, широко замахнувшись, — световое заклинание разорвалось в небе, ослепляя всех без разбору. Он торжествующе усмехался, пока перед ним плавали цветные пятна, но Ринка неожиданно дернула назад, за машину, у которой от особо сильного удара с неба разлетелись, брызнули мелкой крошкой стекла.
Гвардия рассредоточилась, пытаясь взять в клещи, — Рыжий видел, как размахивал руками тот человек, побледневший, с растрепавшимися от ветра волосами. Резкие жесты демоны понимали мгновенно, кидались в тени деревьев, чудом избегая молний. Волк метался над ними, натыкаясь на хрустящие ветки, никак не мог накрыть сверху — а магии навстречу они выставляли надежный монолитный щит, который Рыжий никак не мог слепить… Выстрелы волку никак не вредили; Рыжий видел, как пули отскакивают от шкуры, и Гвардия ненадолго прекратила стрекот автоматов… Щит потрескивал искорками.
— Я в прошлый раз по глазам стрелял, вот он теперь и крутит мордой! — Рыжий краем уха услышал вопль того мальчишки, Вирена, пытающегося перекричать вой ветра. — А Кость его молниями… Добил!
— Учится, сукин сын… — прорычал бес возле него — он почему-то остался прикрывать Вирена. — Или Мархосиас над нами издевается — бьет вашим же оружием… Расплата, мать его… Второй раунд…
От него по-прежнему шибало магией — как в пустыне впервые, алой, яркой, от которой у Рыжего кружилась голова и пробивалась лютая зависть. В боевом трансе резало глаза от чужой ауры, бьющейся распаленным костром, позванивали серебряные нити, спину ему плащом укрывал мрак, и Рыжий стыдливо отвернулся, вспомнив, как невежливо глазеть на чужую душу.
В очередной раз волк поднырнул ниже, нацелился на одного из гвардейцев — попал! Подхватил, зацепившись когтями за поблескивающую в свете молний куртку, — автомат демона, в ужасе замолотившего ногами и руками, плюнул очередью, рискуя попасть в своих, — бросил, швырнул… Раздался крик — по крайней мере, живой… Рыжий вжался лопатками в холодный металл, часто дышал — все только что перестало быть игрой… да и не было ей с самого начала. Вирен выглянул, встревоженный: раненый выл, держась за ногу; текла кровь — лужей, а подле него грянулся на колени другой демон, удивительно на него похожий — брат?.. Где-то рядом раздалось разъяренное рычание, но волк был слишком далеко: налетал на затаившихся среди лип на детской площадке, никак не мог достать, снижаться не хотел…
Повернувшись на звук, Рыжий увидел беса — капитана Войцека. Он следил, как по приказу второго командира демона с разодранной ногой оттаскивают прочь, — остальная часть Гвардии отвлекала, рискуя, издевательски усмехаясь, воя и крича, приводя зверя в бешенство и играя с ним в салочки, обжигая выстрелами и всполохами боевой магии. В этой пляске Рыжий видел молнии и быстрые фигуры, и его мучил страх — за собственного врага, желавшего запереть его в клетке…
Неотрывно следя за зверем, он не усмотрел за бесом — как тот поднялся на ноги, выпрямляясь во весь рост, расправил плечи, как будто не боялся быть замеченным. Нехорошо улыбался — обнажая выступающие клыки, бросал крылатому волку немой вызов. Воцарилась тишина, кто-то перезаряжал автомат, змеилась искристая магия — зверь парил в небе.
Когда этот Войцек начал колдовать, Рыжий почувствовал, как нечто сжимает горло — и ребра, и сердце, и его всего. Вряд ли прошло много секунд, но время для него замедлилось; он с жадностью глядел на чужие движения, с затаенным вниманием ловил символы, складываемые тонкими пальцами, не отрывался от бледных запястий с выступающими венами и ярко очерченными костями. Сам он так не мог — быстро, с легкостью, с насмешливым, надменным тоном; бес будто играл на неведомом инструменте — и воздух стеклянно звенел у него между пальцев, потрескивал, разрывался искрами, — будто прял из нитей мира цветастые дорогие полотна. За резким проворотом ладони — решительный рывок, как будто клинком взрезая, второй рукой — пара чудных фигур; у Рыжего нехорошо екнуло в груди. Мысль вздернуться на ближайшем дереве вовсе не казалось глупой и сиюминутной, он со злостью смотрел на свои неловкие руки с ноющими суставами и грязью под ногтями, а потом снова обращался к бесу, одной левой выделывающему такие заклинания, какие ему и не грезились в самых смелых и самонадеянных мечтах.
Но искры магии лишь скатились со спины волка, его раззадорив, и битва была едва начата. Рыжему снова пришлось колдовать щиты, чувствуя, как пот катится по лбу и гадая, на сколько еще заклинаний его хватит.
***
Почувствовав себя хозяйкой в доме, Белка первым делом решила заварить чай и усадить Кость и Сашу за стол — они бледно улыбнулись друг другу, как-то украдкой познакомились и продолжили мрачно погружаться в собственные мысли. Она пыталась разговорить, болтала глупости, сетовала на отслаивающиеся обои и облупившуюся краску на батареях: Белка привыкла к величественным покоям, какими не стеснялся хвастаться ее отец, или к аккуратным прибранным квартиркам, вроде инквизиторской.
Она чувствовала небывалую ответственность: прежде чем исчезнуть в портале, Влад уверенно придержал ее за плечо, серьезно заглянул в лицо и попросил негромко. Белка помнила, как перехватило дыхание: в глубине серых внимательных глазах не было теплых задиристых искорок, как обычно, а стояла стальная сосредоточенность, больше шедшая к лицу Яна, а не его. Но Влад просил, и Белка была готова доказать, что оправдывает его доверие, что она взрослая и смелая — как он и сказал украдкой, почти ласково, пока не слышала спешно собирающаяся Рота.
Пока Белка пыталась расшевелить Сашу и Кость, совсем забыла про пса, тоже оставленного вместе с ними; Джек расшагивал по коридору и тревожно ворчал, начинал подвывать, задирая голову к потолку, — от этого тоскливого звука мурашки шли, ныло что-то в груди. Хотелось подойти и обнять, как настоящего человека, но она немного боялась подступаться к оскорбленному псу, хотя и понимала, что он сердит не на нее.