«Я? — изумился мальчишка, что, кажется, рука его дрогнула, почти разрывая связь с амулетом, но тут же схватился за него вдвое крепче, чем нужно. — Да, да, я слушаю! Ты про то заклинание, которое Айя сказала на него навесить?..»
— Найди его как можно быстрее, у меня плохое предчувствие, — уверенно схватившись за плечо Влада и ворвавшись в их связь, приказал Ян. — Если не захочет возвращаться, разрешаю применять силу, рядовой Вирен. Или лучше свяжись с Карой, у нее есть кое-что, мне сказали.
«Так точно! — гаркнул Вирен. — Чем ярче свет, тем гуще тень!»
Воодушевленно закончив девизом Гвардии, он отключился — даже амулет сверкнул напоследок.
— Как бы он дел не натворил, — тут же засомневался Ян, несчастно глядя на амулет. — Почему он, а не Волк, допустим?..
— С Волком я бы точно никуда не пошел, — хохотнул Влад. — Ты его рожу видел?
Они улыбнулись друг другу, кивнули. На душе полегчало, стало немного проще, но беспокойство за увлекающегося по молодости Вирена зародилось у кого-то из них.
Ева наблюдала с дивана, молчала. Страшно хотелось спросить ее, что пророчит им будущее, но Влад сдержался: вспоминая бедного стажера Сашку Ивлина, он вдруг почувствовал стойкое отвращение к предсказаниям.
***
Когда Рыжий просачивался из двора в толпе жильцов, надвинув на лоб капюшон толстовки поглубже и надеясь, что под ним не так заметны рога, он и не думал о мелочах. Рвался на свободу: точно знал, что больше ни минуты не вынесет в квартире Яры, повесится от тоски. А встретившись лицом к лицу с безумным фамильяром, он окончательно осознал, что не хочет влезать в это мутное дело с кольцом.
Пусть Гвардия сама спасает свой мир — это, в конце концов, их работа. Обязанность. А Рыжий не должен был ничего и никому, он обычный демон из небольшого пустынного городка, что бы эта безумная женщина ни болтала о силе Рая. Стискивая руки в кулаки, мысленно желая — но страшно боясь — переломать себе все пальцы, Рыжий сотню раз поклялся не использовать эту силу.
Уходя как можно дальше, чуть не бегом бросившись по улице — оставшимся еще рассудком он осознавал, что это привлечет слишком много внимания и его остановит ближайший же полицейский или инквизитор, — Рыжий совсем не понимал, куда идти. Город он не знал, все дни просидев в четырех стенах, денег у него не было, один нож Ринки, который он, замотав в тряпку, присобачил к ноге, стискивая рукоять и загнанно осматриваясь. Рыжему все казалось, что за ним бросились в погоню, потому не рисковал останавливаться ни на минуту.
В Аду везде стояли телепортационные вышки, позволяющие переместиться в соседний город, навестить родственников на другом круге (по сути — на другом подмире из тех девяти, что располагались в тесной связке, — это Рыжий знал еще со школьной скамьи) или даже немного помучиться в Бездне, потеряв пару часов, но перелететь в мир людей. Здесь же Рыжий не мог рассмотреть ни одной башни, сколько ни приглядывался, ничего похожего. Запоздало пожалел, что не свистнул амулет перехода у гвардейцев — но это была безнадежная затея, Рыжий нисколько не умел воровать, до Ринки ему было как до звезд…
Город впечатлял больше Столицы, а ведь он и не думал, что увидит нечто более удивительное, чем клочок самого богатого города Ада, рассмотренный во время стремительного побега. Нет, мир людей не мог похвастаться величественными дворцами с шпилями и башнями, но трогал быстрыми идеальными машинами, снующими по улицам, строгими зданиями с лепниной на фасадах, деревьями с пышными кронами, такими чудными для жителя пустыни. Кругом блестели огни, яркие, но мертвые, неестественные…
Не один час Рыжий бродил по улицам, рассматривая прозрачные витрины магазинов, едва не сталкиваясь с прохожими. Когда рядом не оказалось никого, кто вел его, Рыжий потерялся. Хотел бы спросить дорогу — но куда? Понимал, что в Ад ему путь заказан, в Петербурге тоже оставаться не стоит… Отважившись, на длинной странной машине Рыжий проехал несколько остановок, вышел, изумленно оглядываясь. К счастью, он, идущий с задранной головой, не отличался от большинства туристов — правда, достопримечательности те предпочитали рассматривать через что-то небольшое и электронное.
Топот гвардейских ботинок с набойками заставил Рыжего застыть от неожиданности. Мысли лихорадочно метались в голове, однако сам он не мог и ногу от асфальта оторвать. Наконец он понял то странное выражение про сердце, рухнувшее в пятки, — оно как раз колотилось где-то там. Оборачиваться было страшно, но он смог.
— Слышь, Рыжий? — потребовал взъерошенный мальчишка, тяжело дыша; кажется, он как раз бежал сломя голову и, упершись руками в стену, почти ткнувшись в нее рогами, пытался прийти в себя. Это был шанс ускользнуть, но Рыжий почему-то им не воспользовался, а Вирен гневно на него уставился: — Хватит бегать, сам небось понял, что ты в безвыходном положении.
— Можно остаться в мире людей, — храбрясь, заверил Рыжий. — Он поменьше Ада, конечно, но прятаться тут можно. Не один год. Яра смогла бегать целых пятнадцать лет!
— А до того прожила тут долбаные тысячи лет! — Вирен скептически усмехнулся. — Уверен, что сможешь повторить тот же фокус? Ты, считай, кроме песка ничего в жизни толком не видел в своей глуши…
Он как будто напрашивался, чтобы ему дали в морду. Терпеливо сцепив зубы и сжав правую руку в кулак, Рыжий решил не поддаваться. Да и ему почти обидно было, что за ним послали этого Вирена, а не кого-то более… внушительного. Вирен на гвардейцев, какими их рисовала народная молва, нисколько не походил, а напоминал больше парня из шумной компании в его городе — те промышляли мелкими кражами, стреляли из кривых рогаток по птицам и задирали Рыжего, пока тот не вырос достаточно, чтобы сломать паре из них носы. Но Вирен напоминал их совершенно неприятно — или это сравнение пришло к нему из-за нервозности?..
К удивлению Рыжего, Вирен не спешил хватать его и надевать на руки, заломленные за спину, жгущие кожу кандалы. Похоже, сам немного побаивался Рыжего, смотрел на его запястья, а как назло все заклинания из головы вылетели, вспомнилась парочка защитных, которыми он от фамильяра отбивался, их Рыжий мог бы изобразить. Он задумался, можно ли использовать такую магию для нападения; а что, неожиданно придавить тяжелым сверкающим щитом к земле и дать деру…
— О, да там поесть можно, — вдруг заявил Вирен, глянув на какое-то коробочного вида здание через дорогу. Пока Рыжий мучился выбором, он по-птичьи вертел головой, высматривая что-то и улыбаясь прохожим, которые и не подумали задержаться. — Пошли, поговорим там заодно, а то я жрать хочу — умираю. У тебя денег-то и нет? Считай, я приглашаю, будешь должен.
Не успел Рыжий понять, что происходит, Вирен крепко ухватил его за рукав и протащил через дорогу, не обращая внимания на сердитые гудки резко останавливающихся машин. При взгляде на надвигающиеся на него груды разноцветного металла, Рыжий едва не застыл как вкопанный, но хватка самоуверенного Вирена позволила ему пережить этот самоубийственный рывок. Не то чтобы Рыжий резко проникся к нему благодарностью, но одно уяснил точно: Гвардии он необходим живым и целым. Может быть, даже сытым.
Внутри было тепло, даже жарко, шумно и душно, светло, пахло чем-то странным, но определенно съестным. Не так много специй, как привыкли класть на Первом круге; Рыжий с тоской вспомнил безвкусную еду, которую Ринка разогревала на газовой плите и с интересом зашагал за Виреном.
— Типа таверны, да? — уточнил Рыжий, оглядывая столики, за которыми сидели люди и нелюди, оживленно переговариваясь, и громадные очереди, тянущиеся от чего-то вроде барной стойки к прозрачным дверям.
— Ага, Макдак называется, — решительно заявил Вирен, ловко просачиваясь сквозь людей. — Мы в таком несколько дней обедаем, а то от супа Айи на стенку лезть хочется…
Оторопело следя за Виреном, Рыжий все прикидывал пути к отступлению, но потерялся среди разномастных лиц. Отступил на шаг и наткнулся на возмущенно зашипевшего Вирена, который, вальяжно облокотившись о стойку кассы, улыбался симпатичной девчонке по ту сторону и что-то оживленно ей втолковывал. Никто, кажется, не понял, как вертлявый Вирен оказался в самом начале очереди.