«У нас нынче традиция — приглашать для первого вальса простых демонов, чтобы они танцевали наравне с аристократами и гвардейцами. Равноправие, все дела… Там какой-то конкурс, я не вникала, — небрежно заявила Кара, — этим первая леди Ада занимается, я так, рядом постояла. Но кое о чем позаботилась лично. Есть одна девушка, которая страшно хотела танцевать вальс на главной площади. Я ее встретила на рынке — представляешь? Захотелось яблок купить, а тут вот она! Такая приятная и замечательная — не была бы я, прости Денница, жената, оказалась бы крайне заинтересована… Я и пригласила ее фрейлиной во Дворец».
В актерском мастерстве Каре было не отказать: она старательно отмеряла паузы в нужных местах, ждала реакцию — и в груди у Рыжего закипали гнев и отчаяние, которое он и не рискнул прятать, признавая ее победу. Услышал, как Кара поздоровалась с кем-то, перекинулась парой ничего не значащих фраз. Знакомый голосок отвечал ей учтиво и счастливо — от оказанного внимания.
— Мерил… — вырвалось у Рыжего, и все остальные слова пропали, забылись. — Вы не посмеете!
«Она не пленница, она гость — пока что. — Кара ощутимо изменила тон. Отошла подальше от залы, где разносилась музыка, и Рыжему было жаль, что он больше не слышит сестру. Одно он понял, немного успокаиваясь: Мерил смеялась и танцевала, а не страдала в темном сыром подземелье, как могла бы… — Не в моих правилах обманывать, Рыжий, если сделаешь все, как нужно, Мерил даже не поймет ничего, — заманчиво предложила Кара. — Если нет… уж не обессудь. Кроме того, в моих силах пригласить ко двору и вторую сестренку с родителями. Твой отец так обрадуется, да? А в гвардейской тюрьме до сих пор мается Варсейн — вы ведь друзья, он так тепло о тебе отзывался… Не бывает политики с чистыми руками, Рыжий, — прибавила она как будто бы с сожалением — или желая, чтобы ему так казалось. — Никогда не бывает».
И разорвала связь. Как ни злился Рыжий в этот миг на весь мир, загнавший его в ловушку, ему показалось, что от него безжалостно отсекли что-то важное, руку или ногу, без анестезии. Потеря, жуткое одиночество в собственной голове, тишина навалились на него всем неподъемным грузом. Со временем прояснилось.
Поглядев виновато, Вирен отвернулся от него, потупился. На столе было свободно: пока он разговаривал, похоже, унесли пустые коробки да обертки, и к счастью: есть не хотелось до тошноты. Выпить бы что-нибудь покрепче, но Рыжий отчего-то сомневался, что здесь ему нальют.
— Все это нравится мне не больше твоего, — произнес Вирен наконец. — Но нам нужны гарантии…
— Убить нескольких людей ради благополучия многих — так вы решили? — возмутился Рыжий. — Разве это справедливо? И это должно привести Ад к счастью — такой-то дорогой? Как у людей говорят про благие намерения?..
— Не драматизируй, — осадил его Вирен. — Если уничтожишь это чертово кольцо, и волоса с ее головы не упадет, понимаешь? Гвардия никогда не обманывает, кого хочешь спроси, да и есть ли смысл ссориться с Высшим боевым, который может поджарить магией Рая? Э-э, брат, да ты и сам про это забыл! — расхохотался он неожиданно. — Во даешь… А если не уничтожишь кольцо, если с его помощью Мархосиас с Самаэлем захватят власть, мы все не о том волноваться будем, — понизив голос, тревожно напомнил Вирен. — Все встанем к нему слугами без разума и своих желаний: ты, я, сестра твоя ненаглядная, та демоница за кассой — вон, видишь? Разве спасет нас что?
Наверняка это был не конец, однако неожиданно разразившегося речью Вирена прервала Ринка. Она, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, протиснулась среди народа, оказалась напротив их столика; уперла руки в боки, яростно глядела, что Рыжий сразу почувствовал себя страшно перед ней виноватым. И в который раз пожалел, что решился на этот нелепый побег.
— А ты решила прервать наш приятный тет-а-тет, да? — недобро зыркнул на нее Вирен, но тут опомнился: — Присаживайся, я хотел ставки делать, когда ты появишься.
— Наш — что?.. — не понял Рыжий. Дернулся, когда Ринка совершенно неожиданно и неприлично полезла ощупывать отвороты его толстовки, сползая руками на бока. Дико глянув на довольную ухмылку Вирена, Рыжий выбрал замереть и решительно ничего не предпринимать. Ощупывала Ринка ну нисколько не приятно, жестко проходясь руками по телу…
— Мне отвернуться? — нагло уточнил Вирен, наблюдавший за ними. — Или помочь тебе?
— Где? — возмущенно спросила Ринка у него, потрясая над ухом Рыжего своим амулетом, почти разряженным. — Где ты, мерзавец, поставил этот жучок, что нашел его вдвое быстрее меня, а?
— Да это такое простенькое заклинание, мы зовем его «черной меткой» — иронично, да? — радостно рассказывал Вирен. — Ставится на ауру, а тот, кто ее поставил, всегда может найти такого помеченного. Это Влад придумал. Мы благодаря ей и портал смогли так ровнехонько во двор провести. Я, правда, считал, Высший-то маг заметит на себе такое… Но хорошо, что нет. Полезная штука, не снимай ее.
Раздосадованно вздохнув, Ринка отодвинула себе третий стул со стальной спинкой, уселась. С показным интересом взяла в руки меню со странными блестящими листами и разноцветными картинками.
— Ты все уладил? — деловито спросила у Вирена. — Или мне все-таки придется проводить поучительные беседы?..
— Да, — неуверенно кивнул Рыжий. — Да, уладил. Выбора у меня нет, это ясно дали понять. Я попытаюсь что-нибудь сделать.
***
Пока все в Петербурге были страшно озабочены поисками Мархосиаса, чудом скрывавшегося от объединенных сил Инквизиции и Роты, Белка снова начинала чувствовать себя бесполезной и никому не нужной. В квартиру с утра затащили раненого Гила, стонущего сквозь зубы и почти теряющего сознание; в больнице, как отрывисто объяснила Айя, ему помочь не смогли — прощальная месть убитого фамильяра. Не способная спокойно оставаться рядом с истекающим вязкой черной кровью Гилом, Белка сразу бросилась за Сашей в офис Инквизиции, — а больше им и некуда было идти. Рядом плелся Джек, не такой радостный, как с хозяевами, повесивший голову и вяло виляющий хвостом на все попытки его растормошить.
Перед глазами Белки все еще стояла страшная истерзанная рана и бледное потное лицо Гила — его она всегда видела веселым и задиристым, бросающимся в любой спор или даже драку, сцепляющимся с братом в шутку, а демона, который лежал почти бездыханно на подстеленных Айей белоснежных простынях, Белка не знала. На постели кляксами расплывалось черное, пахло резко и неприятно, что Белка сразу же выбежала за дверь, не способная поддержать друга ничем. Вряд ли Гил бы ее услышал и понял.
Оглядываясь через плечо, пока дом, в котором обосновалась Рота, совсем не скрылся из вида, спрятавшись за линией других и пышными кронами понатыканных среди бетона деревьев, Белка никак не могла свыкнуться с мыслью, что все они смертны. Раньше ее ограждали от всей крови и боли родители и Влад, учивший ее драться, но чаще просто валявшийся с Белкой в песке — и все это казалось не более чем игрой. Вжавшись в уголок мерно едущего автобуса и глядя куда-то сквозь деловых петербуржцев, спешащих на работу, Белка медленно приходила к осознанию: фамильяр мог ударить Гила куда неудачнее и серьезнее, Кара могла не успеть, инквизиторы — попасть под шквал магии, и все остальные тоже… От кучи ужасающих вероятностей кружилась голова.
— Эй, наша остановка, — позвал Саша, участливо глядя на Белку, легонько сжал руку. — Не бойся, мы со всем справимся. И Ян с Владом тоже, они ведь капитаны Черной Гвардии. Они смогли сжечь Рай и свергнуть Люцифера… Разве не способны они победить одного мага?
Удивительно было слышать это от него, сгорающего от своей силы, не способного с ней справиться. Может, Белка и была по-детски наивна — ей об этом не говорили, но она понимала и сама, — но совсем не слепа: замечала трясущиеся руки, красноту в глазах, слабость… Все то, что он почему-то так старался скрыть от нее; но Белка не обижалась, на это ребячество у них не было времени.