— Делайте, что должно. Я улажу, — сдалась Ирма. — Вы правы, я не готова принимать такую ответственность, да и никто из ныне живущих не готов, я думаю. Но это ваш мир — вот и разбирайтесь с его бедами самостоятельно.
— Спасибо.
Влад склонил голову. Совсем незаметно. Достаточно явно показывая, что это последний раз, когда он вывернул перед ней слабость. Обернулся, коротко свистнул, подзывая к себе Джека, который бодро заспешил к нему, помахивая хвостом, и облизал пальцы, ничуть не стесняясь шипения Яна на архидемонском.
— Там вслед за нами должна была явиться одна деловая барышня, зовется Евой, — заявил Влад. — Вы сразу захотите ее убить, но сдерживайтесь: пока что она под защитой Гвардии.
— Пока что? — переспросила внимательная Ирма.
— Посмотрим, как пойдет, — довольно кивнули ей. — Гвардии в лице меня она вот нихуя не нравится, я буду рад, если она в какой-то момент пойдет против нас, а Кара отдаст приказ на уничтожение… Следите за ней. И чтобы в прессе особо не распространялись о делах Гвардии. Все, что я рассказал, должно оставаться в тайне.
— Последняя просьба? — в тон отозвалась Ирма, по-девчоночьи задиристо ухмыляясь. Ей тоже нравилась эта игра.
Белка могла поклясться, что Влад хотел продемонстрировать ей средний палец, но Ян крепко схватил его за рукав неизменно черной рубашки и выволок за дверь, прокричав что-то вежливое на прощание. Ирма пошла следом и, судя по звукам, в коридоре накинулась на какого нерасторопного инквизитора. На них же с Сашей оставалось разгребать все отчеты и улаживать «бумажные» — конечно, электронные — дела, и, кажется, он не был обижен, с энтузиазмом принимаясь за дело. А Белке оставалось лишь приземлиться на мягкий кожаный диванчик и успеть заскучать по Джеку. Ей срочно требовалось кого-то погладить.
В кабинете неожиданно стало совсем тихо. Но когда Саша болезненно застонал, звук раздался громом — и отозвалась налетевшая гроза за окном. Схватился за голову, зажмурившись, сполз со стула — все происходило до того неожиданно, что Белка растерялась. Смогла подбежать, схватить, задирая голову, чтобы не захлебнулся кровью, полившейся носом…
— Саш, — жалобно всхлипнула Белка, утыкаясь ему в плечо носом и чувствуя, как Сашу колотит. — Что сделать, ты скажи?..
Знала, что нужно бежать и звать на помощь, все инстинкты кричали, что Белка не может с этим ничего поделать. Но неведомая сила оставила ее на месте — та, что заглянула из кровавых глаз, подслеповато на нее прищурившихся.
— Огонь, — шептал он. — Огонь, много огня, и мертвые люди и нелюди все вместе в одной братской могиле. Недалеко. Боевая магия. Там… демон, со шрамами. Тоже от пламени. На шее. Вирен. Да? Он — тоже…
После этих слов, вынесенных приговором, Белку тоже пробрала дрожь. Она знала, что предсказания ошибаются крайне редко, пусть и открывают возможное, вероятное будущее, и в тот же момент она кинулась в сторону, точно ошпаренная, захлопала руками по карманам, его и своим, в поисках амулета связи. Потянулась к столу, выдвигая все ящики подряд и страшно грохоча, переворачивала папки в твердых обложках и всякую канцелярскую мелочевку. Едва не взвизгнула в голос, когда наткнулась рукой на холодный тяжелый пистолет. Влад Войцек беспечно хранил табельное во втором снизу ящике — но не то чтобы сейчас это было так важно…
Наконец Белка нашарила амулеты и принялась перебирать, надеясь почувствовать знакомо покалывающую магию. Амулет связи тут тоже был — в самом низу. И сила в нем теплилась еле-еле, но на короткий разговор должно было хватить, а большего ей и не нужно.
Сжав пальцы как можно крепче, Белка сосредоточилась на Вирене, знакомом, насмешливом, истинном сыне Роты, на товарище по всем детским играм, за которые их ставили по противоположным углам, — о том самом Вирене, что не мог оказаться мертвым и сломанным. Такое не укладывалось у нее в голове.
И, словно заслышав все ее мольбы, он ответил.
========== Глава XII ==========
Когда амулет связи вспыхнул огненно, сразу привлекая внимание, Вирен готов был поверить, что это Кара решила добавить что-то чрезвычайно важное или что капитаны Роты срочно вспомнили о чем-то, придумали новое поручение… Он привык сразу же отвечать, так уж его воспитали; тем более, его так отчаянно пытались добиться — и это было даже приятно… Амулет выскользнул из-под пальцев, едва не улетел на пол, но Вирен смог принять вызов.
Услышать взволнованный, срывающийся голосок Белки он вовсе не ожидал, пораженно вякнул что-то, разинул рот и так и застыл. Лицо взглянувшего на него Рыжего побледнело, что особо ярко стали видны рассыпанные по щекам веснушки, и перекосилось от самого настоящего ужаса; напрягшись, Ринка резко отложила меню и уставилась на Вирена тоже. Наверно, у него все крупными буквами на лбу было написано.
Из всех криков Белки он и половины не понял в первый момент, так и сидел оторопело, боясь пошевелиться, а в ушах гремели вопли и отдавались всхлипы. Именно это привело Вирена в себя: Белка определенно плакала, ревела чуть не навзрыд, что было совершенно на нее не похоже. И это невыносимо продрало ему сердце.
— Тебя кто-то обидел, да?! — вскричал Вирен, чувствуя, как в нем просыпается что-то грозное и очень взрослое. — Этот твой…
Новый истерический плач не дал ему закончить, но и окончательно разубедил, что дело в Белке. Вирен понял, что нужно срочно убираться прочь, бежать, нельзя сидеть на месте — все это Белка выпалила вперемешку со всхлипами. Слава всему несвятому, он рос в Гвардии, а там учили не задавать лишних вопросов, не тратить драгоценного времени и сразу выполнять приказы; потому, не успел Вирен ничего толком обдумать, вскочил на ноги, с грохотом опрокидывая стул. Следом за ним поднялись и Рыжий с Ринкой, с надеждой глядя, и ответственность сдавила Вирену плечи атлантовой ношей.
Не было времени объяснять или спасать всех: опасность грозила не только им троим, но и каждому человеку или нелюдю, им, безмятежно сидевшим за столиками, громко смеявшимся… Расталкивая народ, Вирен вылетел прямо в центр зала, отдавил кому-то ноги, едва не сдернул сумку с чужого плеча, но внимание уж точно сумел привлечь. Мыслей не оставалось — как и всегда в самый ответственный момент, Вирен не смог бы разразиться речью, как старшие гвардейцы могли, да и некогда было устраивать импровизированную трибуну…
Короткие волоски на шее, на руках встали дыбом, заломило рога, Вирен вскрикнул; Рыжий застонал, едва не рухнув, его повело. Не одного его — многие забеспокоились. Ненадолго стих шум, и Вирен смог ощутить приближение чего-то зловещего, опасного; предвестие магии, точно стихийного бедствия, разнеслось вокруг, и все тело страшно заныло. Это почувствовали все, несомненно, и им нужно было какое-то объяснение. В голове всплыла пара слов, обжигающих и страшных, они застыли где-то внутри, словно вычеканенные в памяти. Прозвучали громом — Вирен не узнал своего голоса. А потом поднялся вой.
Они с Рыжим и Ринкой, едва не в обнимку, первыми оказались у дверей, а следом, напирая, потекла масса демонов — тех, кто понял, что он отчаянно проорал, напуганных, побледневших. Этих слов не слышали почти два десятка лет. Оглядываясь, Вирен видел, как та симпатичная демоница за кассой, с которой он успел мило поболтать, тоже выбегает прочь, тащит за собой недоумевающую, напуганную блондинку из людей и еще нескольких… Никто не оставался на месте — многие кинулись в противоположные раздвижные двери, примыкающие к какому-то подобию торгового центра… Сворачивали столы, топтали объедки; кто-то с криком упал.
Стадный инстинкт — так это нередко называл Влад. Толпа ломится куда-то, значит, нужно к ней присоединиться; это первобытное, ужасающее, не поддающееся объяснению, выливающееся в полную панику. Сейчас оно сыграло на руку; выбегая на свежий воздух, слишком сильно разбежавшись и почти выскочив на дорогу, Вирен резко затормозил, нелепо взмахнув руками. В дверях была давка, но десятки стояли растерянные, глядя в небо с изумлением и нарастающей яростью.