— Все в порядке! — соврал Вирен, совсем как взрослый, упрямо преодолевая ноющую боль внутри черепа. — Ты… Все равно в офис едешь, верно? Если подвезешь, буду очень признателен.
С опасением он косился на спасателей, которые до сих пор выносили тела. Их казалось так много, что Вирен не мог сосчитать; кажется, всех живых вытащили раньше, а теперь пришло время тех, кому не повезло. Глядя на человеческие трупы, Вирен с трудом мог вообразить, что души их теперь бредут где-то в Аду в поисках ближайшего поселения и специального паспортного стола: после смерти всех вынуждали озаботиться адскими документами… Вирен взглянул на обгорелую мертвую демоницу, которую накрывали белым, и его снова замутило. У них не было второго шанса…
— Это подрывное заклинание, — пояснила Анна, как будто стараясь отвлечь. — Печать появилась на полу, вверх вдарило колдовское пламя. Больше всего не повезло тем, кто был рядом, их практически испепелило. Потом — еще несколько магических ударов, взрыв. И… мы имеем это. Больше скажем после экспертизы… Мне сказали, незадолго до удара часть народа вывели. Как ты узнал?
— Друг подсказал.
Не позволив Вирену и дальше стоять, пялясь на обугленные почерневшие тела, Анна схватила его за руку и повела к машине; тонкий планшет она держала в другой руке, им же неловко отмахнулась от нескольких людей, которые сквозь выставленные ограждения пытались прорваться ближе. Родственники жертв — или те, кто боится, что близкие оказались в ловушке из огня, но надеялись на избавление… Особую злость у Анны вызвали не эти несчастные, а несколько репортеров с камерами; не стиснув зубы, но, напротив, показав крепкие острые клычки, она зашагала быстрее.
— Наверное, я мог спасти больше, — засомневался Вирен. — Почему я не попытался?
— Ты сделал, что мог, — сухо бросила Анна, оглядываясь через плечо. — Жертв не так много, как кажется поначалу, смогут вылечить магией… Ты не способен спасти всех. Это первое, что я поняла, когда стала работать в Инквизиции.
В салоне было тепло и пахло чем-то сладковатым — за время поездки Вирен перебирал в голове разные названия, едва за этим не засыпая, рылся в памяти. Позже всплыло: ладан, его раньше жгли в церквях, пока те не превратились в помпезные памятники архитектуры, не переродились музеями. Ему страшно хотелось клубком свернуться на заднем сидении, достаточно широком, и поспать, позволить себе немного отдохнуть, отпустить…
Раскрыв глаза в следующий раз, он увидел небольшой дворик, уже знакомый. Анна осторожно толкала Вирена в плечо, тщетно пытаясь разбудить. Он подскочил, едва не ударившись головой о крышу машины; было бы так неудобно вонзиться в нее рогами.
— Мы не в офисе? — растерянно и хрипло спросил он, высовываясь из машины и едва не запутываясь в руках и ногах. Задрав голову, Вирен заметил, что и солнце переползло совсем к краю мира, грозясь за него свалиться. — Я что…
Все еще сонный и разморенный, Вирен покорно позволял себя вести. Что-то, взрощенное гвардейцами, нашептывало ему, что нужно быть куда осторожнее, не выпускать из виду руки Анны, всегда держать свои поближе к пистолету. Но отчего-то Вирен ей верил.
— Ты заснул, — с едва различимой смешинкой разъяснила Анна. — Я оставила тебя в машине, а сама отдала амулеты нашим криминалистам. Результаты должны быть скоро, а меня отпустили. Не надо смущаться. Однажды я спала пару месяцев, — рассказывала Анна, пока они неспешно поднимались по плохо освещенной лестнице. — С вампирами такое случается, что-то вроде анабиоза. Из-за потери сил.
— Вы меня похитили, майор, — пробормотал Вирен. — Чтобы съесть?
Она улыбнулась. Легонько толкнула отпертую дверь, но этого хватило, чтобы та распахнулась настежь. Тихие прохладные комнаты встретили их легким порывом ветра, сквозняком, перебравшим Вирену волосы, и он усилием с громовым грохотом захлопнул дверь — отступать было некуда. Скинув плащ и сумку в коридоре, Анна засуетилась, пробежалась по комнатам, закрывая настежь распахнутые окна; небольшие каблучки дробно цокали по голому паркету.
В душе Вирен снова едва не заснул — под теплой водой, но сумел собраться. Упав на знакомый диван, Вирен полежал немного, чувствуя, как тяжело ворочаются в голове мысли, потер рога. Потом вытянул из кармана брошенной рядом куртки амулет связи и подумал о Белке: если подле нее был камушек-передатчик, он обязательно должен был загореться… Ответила; она не беспокоилась, ласково мурлыкала что-то в ухо: Анна рассказала, что все в порядке. Теперь Белка мягко ругала его за неосмотрительность, а распрощались они на редкость тепло.
Застывшая в дверях, чтобы не мешать разговору, Анна наконец прошла в комнату. В руках у нее была кружка, и Вирен, изумленно принюхавшись, понял, что там горячий шоколад. В Аду шоколада не было, лишь тот, что привозили из мира людей. Пока он пил, Анна успела ответить кому-то по ноутбуку, быстро щелкая по клавиатуре, откинулась на мягкую спинку кресла, стоявшего почти впритык к диванчику.
— Это тоже — от огня? — спросила Анна, несмело протягивая руку к шее. На шрамы она смотрела без тени неприязни, с едва заметным любопытством. — Если не хочешь рассказывать, я не настаиваю.
— Когда мне было около десяти, в окрестностях городка, возле которого мы жили, завелась банда грабителей. Любили наживу и жечь. Мы до последнего оставались на месте, все думали, до нас не доберутся… — Вирен вздрогнул: он так редко вспоминал. — У нас и брать было нечего. А все равно добрались. Родители сгорели, я — почти. Повезло, что как раз прибыла Гвардия, остановила бесчинства… У нас частенько устраивают такие карательные выезды, чтобы напомнить о законе. Я недавно участвовал в таком: Рыжего ловили…
— Ты скучаешь по ним?
— По маме немного, — нехотя сознался Вирен, вдруг расчувствовавшись. — Я люблю свою семью. Роту, инквизиторов. Нужно доложить! — опомнился он.
— Они поехали к Иштар, — неожиданно созналась Анна. — Вряд ли готовы принимать звонки.
Он и не удивился: они не способны сидеть на месте, Рота вечно находилась в движении.
— Иштар? Надо же, сколько всего древнего вылезло: и она, и Ева… Как бы не свалился на нашу голову какой недобитый архангел, — скривился Вирен. — Это было бы хуже всего. Смешно? — изумился он.
Смех у Анны был приятный и девичий, но неожиданно покоробил.
— Пятнадцать лет назад я встречала другого мальчишку, который говорил точно то же. Его звали Янош Кирай. Еще не Ян, которого ты знаешь.
Он прищурился, пытаясь угадать, сколько ей лет, больно старое, древнее, мудрое просвечивалось в некоторых словах Анны, но напрямую спрашивать побоялся. Влад Войцек использовал слово «этичность» преимущественно как ругательное, но Вирен старался быть вежливым. Обижать Анну ему не хотелось.
— Останься, я знаю, как там у вас на квартире, будто в коммуналке, — предложила Анна, ласково, как с ребенком. — Да еще раненый под боком. У меня ты можешь отдохнуть. Мне бывает одиноко, дом большой.
Однажды — не так давно — он воспользовался ее гостеприимством, но твердо был уверен: это — не для него. Он неумелый гость в этой роскошной квартире, полной величественных шкафов и диванов, узорчатых люстр и канделябров, — в этом обломке прошлого. Да и что-то неясное, смущенное, как будто неправильное, не позволяло ему остаться.
— Я должен быть с ними, — произнес Вирен, рывком поднимаясь. — Спасибо, что дала отдохнуть немного. Надо идти…
С тоской на него глядя, Анна хотела что-то сказать, но сдержалась. В мягкой полутьме ярко вспыхнул экран ее телефона, забегали по нему тонкие пальцы. Она прятала лицо, чуть отвернувшись, и Вирену страшно захотелось извиниться — он сам не осознал, за что.
— Как же вы похожи… — вырвалось у нее все-таки. — Я вызову такси. Меня просили приглядывать, помнишь?
И Вирен снова опустился на краешек дивана, допил горячий шоколад одним глотком. До приезда такси оставалось две минуты.
***
Со стороны процессия из нескольких тяжелых черных машин, неумолимо несущихся по шоссе, должна была впечатлять: редкие легковушки так и прыскали в разные стороны, прижимаясь к обочинам. Ирма предлагала поставить пару мигалок, но они гордо отказались. Это в Аду Гвардию узнавали по черно-серебряным мундирам и перекрещенным саблям на знаменах, по мощным скакунам, клыкастым, когтистым; но и в мире людей верили первому впечатлению, чудно подсказавшему, что у этой силы не нужно вставать на пути. Небо стремительно темнело, вспыхнули фары.