Раздраженно, по-змеиному шипя, Вирен переключал программы на телепанели. Там до сих пор крутили репортаж про сгоревший «Макдональдс», подсчитывали жертвы… Иногда Рыжему было интересно, как это у холеной дикторши, симпатичной человечки, получается без эмоций, звонким голосом чеканить страшное. Работа — всего лишь работа… Вряд ли она была на пожарище, как он, вряд ли видела гарь и обожженное мясо вблизи.
— Понимаешь, такого давно никто не устраивал, — хмурясь, объясняла Ринка — она подтянулась ближе к диванчику, где сидел Рыжий, расположилась сбоку и тоже глазела в тонкий экран. — В последнее время в мире людей хрупкий мир, крупных военных конфликтов нет. Когда в запасниках лежат ядерные бомбы и боевая магия, опасно устраивать споры… Можно сказать, сейчас самое мирное время за все время существования человечества, но мы приносим им новые неприятности.
— Какая-то арабская группировка взяла ответственность, — печально усмехнулся Вирен: он смотрел куда внимательнее, не отвлекаясь на пространные разговоры. — Отношения они, конечно, никакого не имеют, Ад проверил. Да и их никто не воспринимает всерьез очень давно. Знают ведь, что никакого Бога нет, хоть как Его назови.
— Попробуй переубеди фанатиков, — лениво ответила Ринка. — Но они не наша проблема: пусть люди сами разбираются со своими глупцами. Все эти взрывы — лишнее внимание к Гвардии. Ничего из правды пока не утекло, но рано или поздно… здесь везде камеры и ищейки… Хочу вернуться в Ад, в старый добрый и, самое главное, древний Ад.
— Чтобы тебя сразу повязали? — осклабился Вирен. — Не забывай, официально вы до сих пор в розыске! И если этому олуху еще обещали помилование за помощь в спасении ебаного мира, то ты…
— Никто никогда меня не ловил! — смело расхохоталась Ринка. — Не первый год я бегаю от Гвардии. И ты не будешь первым, кто меня арестует, мальчик…
— О, подождите-ка, напомни, как ты оказалась в нашей тюрьме?
— Это был план! Я сама хотела, чтобы вы, несчастные идиоты, меня поймали! Да и потом мы оттуда сбежали, это не считается.
— Тише вы, расшумелись! — прикрикнул, входя в комнату, Волк. — Гил заснул.
Рыжий поначалу побаивался этого демона, небезосновательно считая, что Волк запросто может свернуть ему шею своими ручищами — и никакая магия не поможет. Теперь он рад был, что Волк вступился: слушать ссоры Ринки и Вирена было невыносимо, между ними и воздух потрескивал, кажется. Или это из-за его постоянных тренировок?..
— Прости, — пристыженно повинился Вирен, но тут разулыбался. — Ему лучше? Вот и отлично! Я же говорил, что рано или поздно эта магия, которая держала рану открытой, закончится! Он что-нибудь просил?
— Да так, брата звал, я успел ему позвонить. Думаю, тебя он тоже будет рад видеть. Когда проснется, конечно…
Иногда Рыжему казалось, что куда проще было бы не влезать в это, не вникать в чужую жизнь, но любопытство его влекло, тащило. О Гвардии по всему Аду ходило много слухов, легенд и преданий; ему же выпал шанс узнать их настоящих… Они больше не казались ужасающими тварями Преисподней, как в первую их встречу, — обычные демоны. Пока что Рыжий точно понял, что Рота переживает не лучшие времена: и этот раненый демон в другой комнате, и его брат, обозленный и обезумевший за то время, пока они готовы были хоронить Гила. Теперь и Волк ходил мрачный, огрызаясь на всех, кто попадался ему на глаза, кроме, пожалуй, той приятной светловолосой демоницы, Айи.
— Кто такой этот Нииран? — спросил тем временем Вирен. — Нам нужно знать, на что еще он способен, кроме как издалека взрывать здания с беззащитными людьми. Как хотите, но за это я спрошу лично…
— Ты еще мальчишка, Вирен, — грубовато оборвал его Волк. — Тебе не нужно ввязываться в эту битву, если не хочешь напрасно погибнуть. Подумай, насколько это опасно, и уймись.
— Напрасно? Ради Ада — это, по-твоему, напрасно? — рявкнул Вирен, мгновенно вспыхивая. — Ради тех, кого Гвардия обещала защищать?!
Обычно — Рыжий присмотреться успел — он был вполне нормальный парень, смышленый, не фанатик, но тут в Вирене что-то перемкнуло и заискрило. Это у него с самого взрыва было: Рыжий замечал оголтелые яростные глаза, неприятный оскал, который появлялся на лице, когда Вирен говорил о том маге. Точно это было что-то личное, глубоко его ранившее.
— Эх, молодо-зелено… — отмахнулся от него Волк, вдруг прекращая спорить. — Капитана Войцека бы сюда, он бы тебе по рогам надавал. Не спеши умирать, вот что я тебе скажу. Это всегда успеется, а у Ада каждый боец на счету, особенно в такие моменты.
— И все же нам следует больше знать о враге, — по-деловому добавила Ринка. — Что от него можно ждать? Какие заклинания он чаще колдует? Насколько сильно бьет?
— Высший боевой маг, пользуется огненными заклинаниями в основном, — неохотно разъяснил Волк. — Самый обычный.
— Близко я знаю двух Высших, Влада и вот этого, — Вирен невежливо ткнул пальцем в Рыжего, — и что-то язык не поворачивается назвать их обычными. Или похожими.
Помолчали. Отобрав у Вирена пульт, Ринка листала картинки на телепанели — кажется, она очень рада была, что не приходится сражаться с громоздким ящиком, который начинал нормально показывать после сильного и точного удара. Она остановилась на какой-то передаче про животных и умиленно наблюдала за полосатыми кошками, резвящимися в лесу.
— А ведь жалко, что те наемники Иштар ничего не знают, — снова заговорил неуемный Вирен.
— Не думаю, что она была с ними разговорчива, — в тон ему откликнулась Ринка. — Сложно что-то ожидать от охранников, стоявших на входе. А вы ужасно их напугали.
— И почему в Инквизиции теперь запрещены пытки… — продолжал Вирен, как будто не слыша демоницу. — Столько проблем можно было решить: мне кажется, они что-то скрывают. И что нам мешает…
— Всеобщая декларация прав человека, например, — напомнил Волк.
— Но они-то демоны! Граждане Ада! А у нас до такого еще никто не додумался.
— Но мы находимся на территории людей, надо уважать их правила, — снова влезла Ринка, чуть больше обжившаяся на Земле, чем все они. — Все равно как прийти в гости и закинуть ноги на стол, это неприлично!
— Всегда так делаю… — чуть слышно проворчал Вирен.
Забежал еще кто-то, чьего имени Рыжий пока не запомнил, доложил, лихо махнув от виска — отдавая честь. Слушал Волк спокойно, немного скорбно, а когда демон снова унесся, грохоча ботинками, тихо вздохнул и потер лоб.
— Беда с этими наемниками. Вроде и наши, а вроде и враги, и все из-за денег. В гражданскую тоже дрались демоны с демонами, так хоть ради идеи, а теперь…
— Идеалист ты, Волчище, — фыркнула Айя, заглянув в комнату. Она Рыжему нравилась: маленькая, тоненькая, поразительно светлая — редко такие среди чернявого демонского рода встречаются, — красивая ангельски. Но и хватка у Айи была крепкая, и голос уверенный: — И в гражданскую за деньги дрались. За Высших демонов, за графов и князей, потому что они были закон, потому что воинская обязанность. Да, не для того мы ангелов все вместе побеждали, чтобы потом друг с другом грызться. Грустно это.
— Может, они вспомнят в Исход, — тоскливо предположил Волк.
Они с Айей еще негромко обсуждали что-то о Нииране и капитанских приказах, одинаково хмурясь, понимая с полужеста — а Рыжий думал, такое в одних сказках бывает, чтобы так идеально подходить, спаянными быть. Но чем больше наблюдал за гвардейцами, тем больше убеждался, что это — не пустые слова, выдуманные кем-то сентиментальным.
— Волк когда-то наемник был, — на ухо ему, неудобно подаваясь вперед, прошептал Вирен. — И многие из Гвардии. Понимаешь, делать нужно такое же, но у нас платят исправно и крыша над головой есть в казармах. Если приживутся, остаются навсегда. У нас руки лишними не бывают.
— А ты — потому что это типа семейного дела? — полюбопытствовал Рыжий; не смог удержаться, потому что в Гвардии к нему стали относиться, как к кому-то вроде непутевого гостя, а не преступника, которого они обязаны вернуться обратно в Ад со скрученными за спиной руками.