Она выругалась, а потом стала пропадать — стала тише голосом, а потом и видение Ринки стало все бледнеть и тускнеть… Гвардия знала, что внизу их ждет ловушка, но на такую, похоже, никто не рассчитывал. Амулеты реагировали на боевое колдовство, но на такие фокусы…
Вокруг Вирена была темнота. Глухая Бездна… Нет, не она — он был уверен, что Ян дал бы знак, помог, выручил, а вот здесь он не мог нашарить ничего. Небольшая клетка-тюрьма, в середине которой он завис в невесомости, не способный высвободиться. Он не знал, сколько еще гвардейцев попалось.
Следующий амулет, который Вирен вытянул, оказался амулетом связи, и он вдруг воспрянул, радуясь, что есть шанс позвать на помощь, но потом огляделся тоскливо, успокаиваясь и пытаясь думать логично… Кто сказал, что из этого темного мешка он сможет достучаться до любого из миров? Но рискнул, стиснув пальцы на теплом камушке.
Не способному поверить своему счастью Вирену ответили мгновенно. Где-то на фоне шумела вода, напевало радио и доносились отрывки фраз, произнесенных знакомыми голосами Белки и того странного мальчишки-инквизитора. Тявкнул Джек. У Вирена же перехватило дыхание, и он не мог выдавить ни слова.
— Ты, наверное, удивлен, но я позволил себе немного поколдовать с амулетом, так что с уверенностью могу сказать, что ты достучишься до нас с того света. И я имею в виду не Ад.
— Влад! — вскрикнул Вирен. — Ты не поверишь…
— Все под контролем, малой, не бойся, мы едем! — рявкнул, прерываясь, знакомый голос, и Вирену стало чуточку спокойнее. — Не отключайся, слышишь? Что ты видишь? Это была ловушка Мархосиаса, он заключил вас в подпространство, в котором прячется. Он… очень глубоко на изнанке, скажем так. Твой амулет мы используем как маячок, сможем пробиться…
— Тут темно. Совсем ничего не слышно, но мне, пожалуй, прохладно. Не знаю, прости. — Вирен почувствовал, как от бессилия начинает жечь глаза, взмахнул рукой и почувствовал, как его повело. — Я никак не могу понять, где я и что происходит. Я не чувствую тела. То есть… Оно слишком легкое. И пола тут, кажется, тоже нет.
— Верь нам. Все идет по плану. Не отключайся, говори, хорошо?.. — влез Ян, сосредоточенный — и потому обнадеживающий. — Как прошел день?
Вирен истерически рассмеялся, но послушно начал рассказ.
========== Глава XIV ==========
«Майский вальс» — так они это назвали. С фантазией у демонов всегда было не слишком-то хорошо; в конце концов, за столько тысячелетий они не выдумали имен для столицы, самого большого и богатого города Ада, и для резиденции Сатаны, — чего от них ожидать… Стоя на узком балкончике над бальной залой, Кара наблюдала за движением пар внизу, лениво прикидывала, как сама бы двигалась под четко выверенный такт. Знакомое, в историю вписанное раз — два — три, но звучит надрывнее, горько, потому что играл не человеческий оркестр, а выводили мелодию на древних инструментах родом с нижних кругов. В большие окна лился солнечный свет, от дождевых туч не осталось и следа, лишь в сердцах суеверных демонов…
Ей нравилась раздающаяся музыка, отлично поставленная, отрепетированная музыкантами на балконе поменьше — напротив. В звучании чудился и шум громыхающей майской грозы, и трубящие их победу фанфары, и даже глухая тоска по красоте, которую они смяли и уничтожили. Мелодия рассказывала их общую историю, начиная с кровавых походов ангелов на их мир и завершаясь сожжением вечного Рая. Кара заранее могла бы поклясться, что вальс станет одним из самых любимых в Аду и сыграют его не раз.
Внизу вертелась Ишим в простом платье нежного сиреневого цвета, которое, конечно же, несравненно шло к ее изящной косе, тонкой фигурке и освещенному радостью личику. В который раз Ишим с советницей Ориш распоряжались, наблюдали за репетицией; все должно было пройти как по нотам, движение пар, расходящихся и снова встречающихся, точно распускающийся цветок — все должно было начаться и закончиться в центре зала. История вечно шла по кругу, отмеряя эпохи и сменяя дешевые декорации и разукрашенные маски героев, и жители Преисподней знали это лучше всех…
Среди дам Кара, помедлив, смогла найти и Мерил, сестру Рыжего, гарантию их жизней — бедная девчонка и не догадывалась, сколько от нее зависело. Демоница немного скованно и смущенно двигалась в тесных объятиях кого-то из придворных — новых аристократов, дельцов, заработавших титулы отнюдь не знатным родом… В остальном же Мерил, кажется, была счастлива и наслаждалась каждым часом, каждой минутой. В числе нескольких других демониц — приглашенных, из простых — радостно порхала по Дворцу, осматривая залы, лепнину и фрески, неотрывно наблюдала за проблеском солнца в витражных окнах. И Каре даже приятно было, что в ее мрачный, черномраморный дом пришло такое веселье, искорки света — девичий смех. Им как никогда требовалось отвлечься и напомнить себе и друг другу, за что сражаются, ради кого обязаны остановить жадные притязания Мархосиаса.
Неудивительно, что Ишим упрямо сдружилась с заложницей: ей всегда не хватало женской компании, а Кара была не из тех, с кем можно долго обсуждать последние веяния моды и щекотливые придворные слухи. Поначалу Мерил зажималась, льнула к стенам, но со временем привыкла к милости первой леди и ее пестрой и шумной компании светских демониц… Не хотелось Каре думать, что придется делать, если Рыжий снова попытается сбежать, и ее спутникам, Элу и Вельзевулу, с которыми они забрели на репетицию, — тоже.
— Если что-то пойдет не так, и маг взбунтуется… — начал, не довершив, Эл. Покачал головой. Договаривать не имело смысла: все и без того поняли, о чем это он.
Присмотревшись, Кара заметила, как мрачнеет лицо Вельзевула, наблюдавшего за кружащимися внизу со странным, нечитаемым выражением лица; она догадывалась, что Мерил напоминает ему Белку, по которой Вель скучал, хотя и часто созванивался. Она тоже тосковала — и по ней, и по занятым в Петербурге инквизиторам. Долгие битвы научили Кару, что лучше держаться всем вместе, тогда уж точно не выйдет беды, но сейчас она никак не могла присоединиться к Владу с Яном, и это ее терзало. Как бы там ни было, Вельзевул наблюдал за девчонкой, не догадывающейся, что над ней нависло, не видящей угрожающе воздетого меча, с искренней жалостью.
— Если маг нам не поможет, жизнь Мерил — это последнее, о чем придется думать, поверьте, — напомнила Кара. — А хорошо, что эти дни она проведет во Дворце. Может, они будут последними…
— Кара, — укоризненно заметил Эл, нахмурился. — Мы обязаны надеяться на лучшее.
Она старалась не поддаваться панике, но та все пробивалась. Успокоение Кара искала в мерных движениях танцующих и мелодии вальса, опираясь на перила балкончика и почти свешиваясь вниз.
Неожиданно распахнулась дверь и зазвучали громкие шаги, нарушая плавное течение музыки; демоны на инструментах сбились. Кара умела узнавать грохот гвардейских ботинок по мрамору просто великолепно. Еще не оборачиваясь, она предвещала, что что-то произошло в Петербурге, не зря ей было тревожно с самого утра, а небо, пусть и безоблачное, давило на нее. Ловушка захлопнулась, отрезая нескольких бойцов из Роты. По их следу они сумеют выйти на секретное убежище Мархосиаса, но успеют ли вытащить своих?.. Отдать их в жертву, на заклание. Своими руками подписать приговор.
Ворвавшаяся Ист, судя по выражению ее почти страшного, искаженного лица, хотела кричать, орать во всю глотку, а это с ней случалось нечасто. Сейчас самообладание покинуло даже ее, и Кара почувствовала, как у нее ноет сердце, как не ныло давно, с самого Исхода. Она боялась услышать что-то страшное про инквизиторов, про братьев не по крови, а по духу и битве — тому, что было для нее главным, для Падшей, уничтожившей свой родной мир. Она ждала, забыв обо всем, о музыке, снова зазвучавшей благодаря нервным взмахам дирижера, о кружащихся парах, с нетерпением жаждала любых новостей и не могла понять, почему Ист так томит. Почему стоит, замерев, точно на параде, руки по швам, дико глядя, хватая ртом воздух, как если б у нее что-то горло пережало, кость встала…
А потом Кара сообразила, что в зале слишком много лишних ушей, что не имеют они права отнимать преддверие праздника у всех этих демонов, увлеченных репетицией чего-то, казавшегося им важным. Церемонно кивнув, Кара, стараясь сохранять спокойное лицо, размеренно и медленно спускалась вниз, между делом сердечно прощаясь с танцующими. За ней потянулся Эл, Вельзевул же предпочел остаться на балкончике и хозяйски оглядывал бальный зал. Идеально разыграно.