— Никто не делал ее такой. Не воспитывал. Рина сама научилась, повзрослела быстро, когда нужно было брать судьбу в свои руки, — с гордостью говорила Яра. Будто уважала ее, своенравную и взбалмошную демоницу. — И благодаря этому смогла выжить и не ослабнуть.
Затаив дыхание, Рыжий слушал. Пусть и чувствовал себя предателем, что слышал это не от Ринки, что не попытался дождаться, но любопытство мучило страшнее. Ему хотелось понять, что сделало ее такой: настоящей, порывистой и самоуверенной.
— Деньги с заказа нужны были Ринке, чтобы купить помощь какого-то мага, поэтому она схватилась за просьбу украсть кольцо, на которое никто из наемников не согласился. Не знала ничего о Соломоне. Ее мать была страшно больна; ты знаешь, демона не свалить обычной простудой, но вот проклятие…
— Перешла кому-то дорогу? — удивился Рыжий. Он слышал много таких историй.
— Если бы. Тогда куда проще было бы убрать мага, который его наложил, и не было бы ничего, — спокойно, будто не о смерти, рассуждала Яра. — Нет, это было случайно. Они жили возле Провала. Такой… участок леса на месте, где было слишком много магии. В какие-то стародавние времена демоны страшно испоганили этот кусок, там… человеческие врачи сказали бы, что излучения. Магические. Порождают аномалии и проклятия.
— Варсейн байки травил по ночам… — растерянно признался Рыжий. — Это товарищ мой по банде. Про Провалы он тоже рассказывал, но я не верил особо. Я же в магии не понимал. Так что… деньги помогли?
— Нет, она не успела, к сожалению, — скорбно призналась Яра. Она закрыла книгу, заложила тонкими пальцами страницу. — Если бы я нашла их раньше, еще попробовала бы спасти, но и я не успела. Рина осталась одна. А отец ее умер во время войны с ангелами. Она где-то до сих пор хранит его посмертные награды.
Он хотел бы сказать, что понимает и жалеет ее, но это прозвучало бы так нелепо и фальшиво… Рыжий, сбежавший от своей семьи, возгордившись и желая что-то себе доказать, не имел права такое говорить, пусть Ринки и не было рядом. Но он вспомнил про Мерил и в очередной раз уверился, что не зря согласился работать с Гвардией.
— Мы можем ждать, — посоветовала Яра. — Лучше потренируйся с заклинаниями, не трать время.
Рыжий присел рядом, вынужденный согласиться, и вышел в боевой транс.
***
Все собирались, разбиваясь на группки под четким руководством Ирмы и каких-то важных чинов из полиции; лично они, разумеется, не явились, зато ведьмочки выволокли откуда-то странную сложную установку, работающую по типу проектора, и перед ними встала голограмма кардинала — ну точно как живая. То есть — да, живая и здоровая, отлично чувствующая себя в теплом кабинете в Центральном отделении Инквизиции, пока они начинали замерзать в суровой тишине ночи и волноваться, как бы не полил снова дождь. На Влада от этой картинки почти напала мигрень.
По правде, ему не хотелось выслушивать то, что скажет кардинал, он остался подальше, у машин, вместе с Сашей и Белкой, честно поделивших между собой один сэндвич, и Яном, расправляющимся со вторым. Джек облизывался и жалобно поскуливал, выпрашивая себе кусочек, но над ним быстро сжалились: невозможно было устоять. Если не вдумываться в то, что им предстоит, если не смотреть, что в руках каждого, кто проскальзывал мимо, был автомат или светящийся изнутри амулет, могло показаться, что они выбрались на милый семейный пикник.
Наблюдая за Белкой и Сашей, вдохновенно трещавшими, Влад качал головой, дышал ночной свежестью. Видел их довольные, упоенные взгляды, что они ничего вокруг не замечают, гадал, выглядел ли когда-нибудь сам похожим идиотом… Детишки быстро повзрослели — того и гляди обменяются свадебными кинжалами — вместо колец — по старой, полузабытой демонской традиции. Ян осторожно коснулся его локтя.
— Я не люблю апельсинов, да? — усмехнулся он, на немой вопрос, немного смутившись, объяснился: — Мы что-то читали… Про бедную семью, в которой мать все апельсины отдавала детям именно под этим предлогом. Чтобы им больше досталось, значит. Забыл, откуда это…
— Голодный маг лучше работает, — заявил Влад. — Да и во время такого… аппетита нет.
Он рад был, что выдался шанс постоять со своими, а не толпиться в стороне. Ласковый ветерок овевал лицо, не позволял мрачным размышлениям надолго задерживаться… Влад развлекался тем, что наблюдал за Джеком, который охотился на хвостик хихикающей Белки. Та потихоньку засыпала: час был поздний.
Из темноты появился Саша, и лицо его было решительно, точно он собирался отправиться в последний бой. Не успел и рта раскрыть, они с Яном синхронно затрясли головами, всем видом намекая, что не потерпят никаких споров. Ян вытащил пачку и закурил, ладонью разгоняя густой дым.
— Но почему?! — возмутился Саша.
— Я видел твои оценки по стрельбе, вот не нужно строить из себя героя, — сказал Влад. — Пожалуйста. Стоило бы забросить вас обоих домой, но теперь уж и телепорты не работают, и времени нет. Будут какие предостережения? — он в ожидании посмотрел на Сашу.
— Нет, — угрюмо пробурчал он. — Ничего не вижу. Ночью всегда отступает, не важно, сплю я или нет.
— Интересно, — оживился Влад, почесал затылок, но потом упорно напомнил себе, где находится. — Следите друг за другом. Берегите. — Он оглянулся назад, на Белку, умиленно возящуюся с Джеком. — Это единственное, о чем я, как ее крестный и твой начальник, могу просить. Посидите тут с ведьмами, почитайте записки Лаврентия. Самое полезное, что можно сделать.
— Поменьше пафоса, Войцек, — проворчал Ян, — мы ведь не собираемся там всерьез умирать. Ответственно заявляю, что отправлю тебя обратно из Бездны — пинком или за шиворот, не важно. Мне там такие не нужны.
— Не разбивай мое мертвое сердце! — трагично, но знакомо начал Влад, однако запоздало вспомнил, что жив. Коснулся рожек, глупо проверяя, на месте ли.
Не успокоившись, но смирившись с их упрямством, Саша отшатнулся назад, собирался сказать что-то на прощание, может, удачи пожелать, а не стал. И в то же время Влад почувствовал, как дрожит контракт, охваченный паникой — их общей. Он понял, что это — игра на публику, попытка успокоить тех, кому они дороги. И ласково коснулся нитей магии.
— Не хочешь послушать Ирму? — укоризненно начал Ян. — Она что-то говорит.
— Она всегда что-то говорит, к сожалению, это ее естественное состояние. Всем нам было бы куда легче, если б Ирма умела иногда помолчать…
Объяснение предстояло не из легких. Стояла почти безлунная ночь, ужасно громко стрекотали сверчки в траве, но еще громче, казалось, стучало его сердце. Мельтешение вокруг начинало всерьез раздражать — причудливый театр теней. До отправления оставалось всего ничего, и небольшая группа отправилась в обход колючего забора, затянутого проволокой, по кривым указаниям товарища Саши.
— Гвардия всегда, — голос Яна сорвался, — совершает невозможное. Но так далеко и правда никто не забирался, и я не знаю…
— На самом деле, — сказал Влад, — я забирался. Ну, ненадолго. Когда ты умирал… обретал силу Всадника, а мы все думали, что ты умер, я немного… отчаялся. Решил, что меня в этом мире ничто не держит, и почти ушел на самую глубину изнанки. Хорошо, что Кара смогла меня уболтать и вернуть, а там и ты очнулся, даже откачивать не пришлось…
— Я не знал, что все было так серьезно. Почему ты не рассказал?
В растерянности Влад смотрел в широко распахнутые глаза, потемневшие от ужаса. Потому и не хотел признаваться, насколько бывал близок к тому, чтобы, обезумев, сгинуть в глубинах изнанки, точно запутавшись в паучьей паутине.
— Да ни к чему было тебя волновать, — отговорился Влад. — Шла война, думали совсем о другом. И я легко выпутался, испугаться не успел. Ты знаешь, что там, на самом дне изнанки? Бездна?
— Никто не знает, а я не всеведущ, Влад, — мягко напомнил Ян. — Бездна везде, между мирами. Проникает, всегда рядом, но нам серьезно повезет, если именно она окажется в самом низу. А когда нам везло, скажи?