— Пряники куплю... а с яблоками постараюсь.
— Спасибо!
— Да не з...
— Чего ты встал, идём или нет?! — Рия ухватила его за рукав и потянула вниз. Сдвинуть Тэрна с места это, конечно, не могло, но рукав тоже было жалко.
— Пока, Элька.
Уже на улице Тэрн спросил:
— Почему ты так зло с ней разговариваешь?
На лице Рии возникло то самое выражение, которое каждый раз превращало её из милой девушки в гарпию. Она пошла по улице, размахивая руками и с той же ненавистью шипя:
— А как мне с ней разговаривать?! Залетела — с кем не бывает, но как можно было так протупить, чтобы с абортом не успеть? Теперь вместо того, чтобы быстро проблему решить, терпеть девять месяцев. А я чем виновата? Она, дура, дешёвую контрацепцию использует, она пусть и расплачивается. А мне эту дрянь кормить приходится — будто у меня лишние деньги есть, — да ещё и нытьё её слушать! Если б она в другой квартире жила, хрен бы она меня вообще увидела... А как просто было бы: аборт сделала — и нет проблемы!
— Что такое аборт?
— А?.. А... это когда от ребёнка избавляются.
Тэрн остановился. А Рия, не заметив выражения его лица, продолжила:
— Вот дурища! И чего мне кормить её, дрянь эту? Всю жизнь она тупая была...
Тэрн промолчал. «Не лезь не в своё дело», да. Главный принцип Реллы. Хороший, кстати, принцип. Если бы он использовал его в других городах, проблем на пути было бы гораздо меньше.
— Если тебе не хватает денег, наверное, можно стребовать их с отца ребёнка?.. Вы же... — он смутился, — знаете, кто отец?
— Знаем, а то нет. Они ж со школы встречались. А что с него возьмёшь? Он говорит: «На аборт я б денег дал, а что эта дура так долго соображала, я не виноват! Теперь пусть сама возится...»
— Вот ублюдок, — вырвалось у Тэрна.
Рия удивлённо посмотрела на него.
— А чем он виноват? Ну, обрюхатил он её, да. Но по закону-то он не обязан её содержать!
— Как?
— Так! За аборт платить должен, да, и если б ей по здоровью его делать было нельзя, то и до родов обеспечивать. А если она по дурости своей срок упустила — или сама решила эту личинку оставить, он тут причём?.. Чего ты вылупился? Сам бы стал содержать, что ли?
— Конечно...
— Да уж на словах вы все герои!.. а-а... — она осеклась. — Я всё время забываю, что ты не местный. Ты такой... будто отовсюду сразу. И из Реллы, и из Дейнара, и из Кивиша, и из Эрнела — сечёшь?
— Секу.
Они шли дальше, и вскоре Рия снова принялась размахивать руками.
— Ты б точно стал содержать, ты б ещё женился поди! Смешные вы, периферия, всё время не в своё дело лезете. Занимались бы собой, представляли бы из себя уже хоть что-то, а так — ничего в вас не меняется. Да что там! Целые города за тысячелетия, ты-ся-че-ле-тия ничего не изобрели! Ты можешь поверить?..
Тэрн кивнул: действительно, технология везде, кроме Реллы, осталась на том же уровне, на каком оставил её Творец... тут Тэрн сбился. Он же в городе техников, тут не верят в Творца. Да и он сам тоже не верит. Тогда что?.. Технология осталась на том же уровне, на каком была три тысячи лет назад? А почему тогда она так резко скакнула? И почему потом остановилась? Так ведь не бывает, если всё постепенно изобретают...
За этими мыслями они добрались до рынка, и вскоре Тэрн понял, почему Талек принёс целый ящик пива. Рия подолгу торчала у каждого прилавка, ссорилась с любым торговцем и выбирала лучший среди совершенно одинаковых товаров — а уж покупками Тэрн вскоре был увешен, как вьючная лошадь. При этом он продолжал посматривать по сторонам в поисках яблок — которых, разумеется, не было. Хоть пряники удалось ухватить — под злобным взглядом Рии; впрочем, она сразу вновь стала милой, как только забыла о сестре... но продлилось это лишь до следующего прилавка, где она вновь затеяла ссору. Тэрн был уверен, что Рия ходит на рынок, а не в лавки или магазины именно ради скандалов с торговцами.
— Рия... долго ещё?..
Она окинула ворох покупок опытным взглядом:
— Ещё столько же, — и, не успел Тэрн взвыть, изумлённо добавила: — Смотри-ка, яблоки!
За прилавком сидел тёмноволосый мужчина неопределённого возраста (подумав, Тэрн решил, что ему около тридцати, но не удивился бы, если бы оказалось сорок или двадцать). Судя по забитому прилавку, торговля шла плохо, но, кажется, его это не волновало. Он посматривал по сторонам, в основном, на небо и здания, будто бы избегая глядеть на людей. Глаза его были то ли усталыми, то ли грустными, то ли задумчивыми. Такой же неопределённой была и вся внешность.
— Не рановато ли для яблок?
Торговец медленно повернулся. Только тут Тэрн отметил, что кое-что примечательное в нём всё же было: пронзительно-яркие, ясные глаза.