«Неужели Элька правда бросит ребёнка?.. Как мать может такое сделать?..»
«И почему Лит это терпит…»
«А может, они оба правы? Может быть, Эльке и впрямь лучше оставить ребёнка где-то ещё. Действительно, ей шестнадцать всего, как она его обеспечит? Будут жить впроголодь… Может, и у моей матери такие причины были?.. Может, так лучше было?..»
«Нет!» — подумал он уже почти во сне.
«Нет таких причин, чтобы детей бросать».
Алисия пронеслась по комнате, закидывая в мешок оставшиеся вещи.
— Мам, а нам обязательно уходить?..
— Да.
Нет, нож рано убирать… пока еду надо взять. Творец, помоги мне!
— Но Дар обещал научить меня играть в стайки!
— Мне жаль.
Деньги — взяла. Еды… столько хватит. Одежда? Не нужна, только замедлит. Эх, нет, Тиму надо хотя бы рубашку взять, он же извозится, да и…
Раздался стук в дверь.
Алисия поймала взгляд Тима и приложила палец к губам. Выражение лица у неё было уж очень страшное, да и привык Тим к подобному — он весь сжался и даже перестал дышать. Алисия схватила со стола нож и подошла к двери.
— Кто там?
— Лисси, это я, Нета! Ты муки не одолжишь? Дар, представляешь, ухитрился всю потратить, и не говорит ведь, куда дел, остолоп маленький…
Алисия положила нож на столик у входа и приоткрыла дверь. Нета была одна.
— Одолжу. Подожди.
— Ой, у вас что-то случилось? Едете куда-то?..
— Да. В Кивиш. Навестить родных. Вот мука.
— Спасибо! — Нета приняла горшочек. — Какая-то ты совсем убитая! И говоришь странно…
— Я не убитая! — воскликнула Алисия громче, чем ожидалось. — Ой… прости, тётушку хоронить еду, очень расстроена, совсем не хочу разговаривать. Если кто-то будет спрашивать, я вернусь через неделю. Ровно через неделю!
Она выпроводила Нету и вернулась в комнату. Рубашку взяла. Еду взяла. Деньги…
Привычный к подобному Тим уже снова играл в солдатики.
Лит забился в угол кухни и тяжело, со всхлипами, дышал. Тэрн ничего не сказал ему — да и что тут можно было сказать.
Не допитая вчера бутылка сейчас была почти пустой.
— Пиво у тебя отвратительное, — произнёс Лит.
— Талек принёс.
— А-а, тогда понятно, — зло пробормотал Лит.
Он поморщился и потёр скулу.
Тэрн помолчал, глядя на него, а потом всё же не выдержал:
— И что, это правда стоит того?
Лит вспыхнул.
— А тебя что не устраивает? Что он меня бьёт? Нет, иначе бы ты вмешался! И будь на моём месте девка, ты бы вмешался!..
Тэрн хотел сказать, что он бы и так вмешался, если б ему не говорили столько раз не лезть, но Лит не замолкал:
— Вовсе нет! Это только из-за того, что мы оба мужчины! Давай, расскажи мне, как это неправильно! У вас, лимиты, всегда аргументы одинаковые. Сначала ты скажешь, что это против природы, потом, что это против того, как устроил мир Бог, потом, что таким образом я развращаю общество, подавая плохой пример детям…
— А это всё не так? — пробормотал Тэрн.
— Нет! — Лит начал ходить по кухне.
Он размахивал руками и эмоционально, очень уверенно говорил — синяк на скуле только впечатление портил.
Против воли Тэрн стал вслушиваться: благо, Лит сам поднимал возражения и опровергал их, а монолог его звучал красиво и логично. Тэрн слушал так целых десять минут, а к концу их с изумлением осознал: Лит повторяет чужие слова. Его возражения на разные аргументы были логичными и довольно справедливыми, но полностью противоречили друг другу. Это была мешанина чужих разговоров, мешанина, из которой ухватили лишь самое основное и подходящее, и если у Лита не было раздвоения личности, выдумать такое он не мог. Даже специально — иначе заметил бы несоответствия. Осознав это, Тэрн перестал слушать и погрузился в свои мысли. Наконец, его внимание привлекла непривычная тишина. Лит стоял и победно смотрел на него.
— А?! Что ты на это скажешь?
Тэрн кивнул:
— Ты совершенно прав. Я и сам заметил, какие у вас высокие отношения.
Лит вспыхнул, хотел разразиться ещё одним монологом, но Тэрн продолжил:
— А насчёт твоих слов… найди тех, кто напел тебе это, и плюнь им в лицо. Каждому. Это не нормально и зря ты так старательно учил, как доказывать иное.