— Чего он стоит? — недоуменно и опасливо пробормотал Иван. — Как будто ждет чего-то…
— А что тот мент делал с твоим багажником? — настороженно спросил Кондратий.
И в эту самую секунду черный «ягуар» превратился в огромный дымно-багровый шар, как будто внутри его расцвел чудовищный огненный цветок. В первый момент казалось, что это происходит совершенно беззвучно. Наоборот, даже все прочие уличные шумы на мгновение затихли, уступив место напряженной гулкой тишине, какая бывает перед грозой или в эпицентре урагана.
Но в следующее мгновение багровый шар лопнул и прогремел оглушительный взрыв.
Из дымно-красного облака вылетели обломки покореженного металла, куски стекла, какие-то бесформенные ошметки и дождем посыпались на тротуар. В нескольких метрах от того места, где совсем недавно стоял сверкающий черным лаком «ягуар», на асфальт упала оторванная взрывом человеческая кисть. На большом пальце не хватало фаланги.
— Говорил же я: если лишнее зло в себе держать, от этого лопнуть можно, — нравоучительно проговорил Мотыга. — Хорошая была машина, — добавил он с легким сожалением, и его скромные «Жигули» скрылись за углом.
Леня Маркиз поставил машину на ручник, заглушил мотор и вслед за Сергеем выбрался из салона.
Достав из багажника большую картонную коробку, которая должна была сыграть роль главного и самого убедительного аргумента, он запер машину, включил сигнализацию, и спутники зашагали в сторону реки.
Вскоре асфальт кончился, под ногами зачавкала грязь.
Сергей замедлил шаги, приглядываясь к одному ему известным приметам, и свернул в сторону густого кустарника.
Впереди, в поднимающемся от реки тумане, показался тусклый дрожащий огонек.
Теперь Сергей двигался увереннее.
Дорога пошла под уклон, и Маркиз поскользнулся, едва не выронив коробку.
— Ты что! — Сергей поддержал его за локоть. — Если ты самое святое разобьешь — они с тобой и разговаривать не станут!
Сделав еще несколько шагов, Маркиз наконец миновал еще один куст, и перед ним наконец показался нещадно дымящий костер, вокруг которого сгрудилась пестрая компания бомжей.
— Это кого же к нам черти принесли? — проговорил, повернувшись к пришедшим, мелкий мужичонка в растрепанной зимней шапке, напяленной ухом вперед.
— Как сказано в Писании, кто к нам с чем придет, тот от того и погибнет! — прогудел густым басом пузатый бомж с тяжелым медным крестом на груди поверх теплой фуфайки.
— Эй, честная компания, вы меня что, не признали? — подал голос Сергей.
— А должны? — осведомился мужичок в шапке, приложив руку козырьком. — Вроде я таких никогда не встречавши!
— Да ты чё, Малахай?!
— А это никак Серега Мокрый! — проговорил мрачный бомж, возле ног которого вольготно развалился большой одноглазый пес.
— Точно, Доктор, узнал ты меня! — бурно обрадовался Сергей.
— Вот радость-то! — гнусаво протянул Малахай. — Уж как мы тебя ждали, прямо ночей не спали, кусок в горло не лез! А кого это ты еще с собой притащил?
— Да вот, человек к вам с делом пришел… — Сергей отступил в сторону, предоставив Маркизу возможность самостоятельно продолжить переговоры.
— Дамы и господа! — начал Леня, как будто находился на трибуне международного конгресса. — Достопочтенные граждане бомжи! Многоуважаемая Халява Панкратьевна! — Он поклонился повелительнице бомжей, которая восседала во главе пестрого сборища, молча наблюдая за происходящим. — Прежде чем приступить к изложению моего делового предложения, позвольте преподнести вашему обществу скромный подарок. В знак моего безграничного уважения и как гарантию самых добрых намерений…
С этими словами он поставил рядом с костром принесенную коробку и ловко открыл ее.
Коробка была заполнена водочными бутылками.
— Во как! — выразительно крякнул Малахай, и глаза его радостно загорелись. — Сразу видно хорошего человека!
— Излагай свое дело! — подобревшим голосом сказала Халява Панкратьевна.
— Виктор Михайлович, вам переадресовывают звонок из комитета по внешним связям! — проворковала в трубке секретарша Анциферова Алина Леонардовна.
Анциферов приосанился, машинально поправил волосы, хотя знал, что его никто не увидит. К зарубежным контактам он по старой памяти относился с повышенным вниманием.
— Анциферов! — проговорил он с чувством собственного достоинства.
— С вами будет говорить премьер-министр Индии Индира Ганди!
Анциферов удивленно заморгал.
Во-первых, как бы ни гордился он занимаемым постом, он все же понимал, что премьер-министр огромной страны — это не его уровень.
Во-вторых, он владел английским языком в пределах школьного курса, то есть никак, не говоря уже о других иностранных языках, так что беседа с индийским премьером вряд ли получилась бы достаточно плодотворной.
И в-третьих, он вспомнил, что Индира Ганди уже давно не является премьер-министром Индии по причине безвременной кончины.
Все эти мысли промелькнули в голове чиновника в доли секунды, но он не успел ничего сказать или сделать, как в трубке прозвучал хорошо поставленный мужской голос, который объявил, как ведущий классического концерта:
— Ария индийского гостя! Исполняется впервые!
— Индира Ганди умерла… — машинально проговорил Анциферов.
Но ведущего уже сменил хриплый, полузадушенный, но все же хорошо знакомый женский голос:
— Умерла, говоришь? Ну и что? Я тоже умерла! Но это не значит, что меня можно забыть! Не слишком ли много ты о себе возомнил? Не забыл ли ты, кому обязан своим положением?
— Кто это говорит? — испуганно выдохнул Анциферов. — Это хулиганство! Прекратите немедленно!
— Ты всем обязан моему мужу! Если бы не вмешательство Геннадия — тебе не видать нынешнего поста как своих ушей!
— Пре… прекратите! — В голосе чиновника звучал самый настоящий ужас. Он помнил эти слова и этот голос… только в тот раз он не был придушенным — наоборот, он был резким, истеричным, раздраженным… — Кто это? — повторил Анциферов, не надеясь на ответ.
— Ты еще спрашиваешь? — хрипло прокашляла его собеседница. — За что, за что ты меня задушил? Что я тебе сделала?..
Ее голос затих, словно растаял в пространстве, и вместо него в трубке зазвучал оперный тенор:
— Не счесть алмазов в каменных пещерах, не счесть жемчужин в море полуденном…
Анциферов швырнул трубку, переключил переговорник на секретаршу, заорал:
— С кем вы меня соединили?
Алина Леонардовна, не привыкшая к такому обращению, на мгновение опешила, но быстро взяла себя в руки и тоном оскорбленного достоинства проговорила:
— Я же сказала вам — с комитетом по внешним связям…
— Звонок был по внутренней линии? — уточнил Анциферов, стараясь сдержаться.
— Разумеется, — холодно подтвердила секретарша. — Кстати, хочу вам напомнить, что через час состоится встреча с прессой и представителями общественности в Шуваловском парке.
Алина Леонардовна была дама со связями и на своем посту пережила уже трех председателей комитета. Именно это она постаралась передать шефу своим холодным профессиональным тоном.
— Спасибо, — сдержанно ответил Анциферов и отключился.
Внутренняя линия… Значит, кассета попала в руки к кому-то из сослуживцев. Это не плохо — это просто ужасно.
Он молча сидел, барабаня пальцами по столу.
Но ведь на кассете голос был не совсем такой. Да и слова в конце разговора отличались… Что же это значит?
Неожиданно в гулкой тишине кабинета раздались начальные такты сороковой симфонии Моцарта. Это зазвонил личный мобильник Анциферова.
— Слушаю, — отозвался он, поднеся трубку к уху.
— Зря ты меня задушил, — жалобным, трагическим тоном проговорила женщина. Это был другой голос… голос Маргариты!
Не может быть! Ведь ее тоже давно нет…
— Думаешь, никто не знает? — продолжила покойница. — Ошибаешься! Тайное всегда становится явным! Покайся — тебе снисхождение будет!
Анциферов отшвырнул мобильник.
Телефон с жалобным звоном ударился об пол, от него отлетела крышка, выпали аккумулятор, сим-карта.