Потом мы спали на сене, естественно одетыми. Она положила мне голову на плечо и дышала в мою шею, сильно щекоча ее, отчего я тихо хихикал.
Гоша взял на себя труд ночного дежурного – кемарил возле печки и всю ночь подкладывал дрова, спалив весь запас. Зато было не холодно.
Утром я проснулся так же, как и засыпал, обнимая Татьяну. И выполнил свое заветное желание – поцеловал ее теплую, со сна. Она открыла глаза, легко поцеловала меня в щеку и пошла умываться к ручью. Я же сел к костру, удивляясь тому, что ни сон, ни новое солнечное утро не лишили меня чувства включенности в розетку.
Думаю, ни для кого не остались секретом наши отношения, но все делали вид, что ничего не замечают.
Гоша, не выпуская цигарки изо рта, решил на обратном пути показать «Прима»-труфи и, конечно, засадил «уазик» по самое не балуй! Хорошо, что энергии у меня было больше, чем у обоих профессионалов, иначе пришлось бы бежать за трактором. Чего я только не делал! И домкратил, и заводил лаги, и подкладывал под колеса все, что можно, и топором намахался. «Уазик» все же вылез, не зря Гоша бешено газовал, отравляя лесной сосновый аромат вонью паленого сцепления. Я упирался руками в задний бампер, точно атлант в небо. Хорошо, что Рома в свое время на совесть приварил отбойник, иначе я просто оторвал бы его. Мы доехали до поселка, и Гоша, высадив Рому и Наталью, подвез нас к дому Татьяны, прямо к ее крыльцу, где и попрощался с нами.
Я вдруг заметил, что Татьяна с недоумением смотрит на замок, висевший как-то не так, и крикнул нашему водителю, уже севшему в машину, но еще не успевшему хлопнуть дверью:
– Гоша, подожди! Подожди, у нас ЧП, кажется…
– Что такое? – Игорь Николаевич спрыгнул с высокого сиденья и подошел к нам. – Залезли?!
– Сейчас увидим. Давай Таня, заходи, проверяй. Мы с тобой.
Она в волнении шагнула на крыльцо, я – рядом с ней, Гоша – следом. В избе было не то чтобы, как говорится, Мамай прошел, но какой-то «татаро-монгол» среднего пошиба побывал точно. Ящики были выдвинуты, дверцы буфета открыты.
– Что пропало, сможешь определить? – спросил я ее.
– Не знаю, – призналась Татьяна.
– Не волнуйся, Таня, смотри внимательно, – посоветовал Гоша.
– Начни с денег, – подсказал я. – Деньги в доме были?
– Были какие-то у тети… Вот здесь. – Она открыла пластмассового Тараса Бульбу, внутри полого, в котором Танина тетка прятала некоторые сбережения. – Теперь нет.
– Ясно. Драгоценности?
– Да какие у нее драгоценности? Кольцо и цепочку тетя надела на себя, а больше я ничего у нее не видела.
– Какие-то ценные вещи? Одежда?
– Вроде бы все здесь.
– Надо Мусора звать, – сказал Гоша, – это его дело.
– Ты прав, – поддержал я Гошу, – надо звать мента!
– Может, ничего еще не пропало? Тете надо бы позвонить… – засомневалась Татьяна.
– Давно у нас не шалили, – воскликнул местный авторитет.
– Может, съездишь все же за ментом, Гоша? – попросил я и вздохнул: – Эх, пропал вечер…
Когда он уехал, я сказал Татьяне:
– Пойду, закину вещи и вернусь. Не переживай, слышишь?
Она молча кивнула.
То, что на двери и моего дома с замком, мягко говоря, оказалось не все в порядке, он валялся рядом на траве, не вызвало у меня удивления. «Слава богу, что у нас брать нечего, – подумал я, но, когда вошел в избу, меня прострелило: – Ружье!»
Шкаф был взломан. Да и долго ли его открыть, обычный бельевой шкаф? Что с того, что я запер его на ключ? Одно верное движение инструментом – и готово! Само орудие лежало тут же, на полу, – мой собственный топор. По-видимому, воры не планировали сразу после кражи уходить партизанить в леса, поэтому его не взяли. А вот ружья и патронов на месте не оказалось.
Я вернулся к Татьяне, «обрадовав» ее новостью, что мы теперь «друзья по несчастью». Вдруг послышался звук мотора, который прервался под окнами Татьяны, и в комнате появился Гоша, следом за ним вошло лицо официальное со словами:
– Здравствуйте. Ну, что тут у вас?
– Кража со взломом, – сказал я.
– А вы, простите, кто? – начал Мусор раздувать «официалку», словно не знал, кто я такой.
– Я – второй потерпевший.
– У Андрея тоже в дом залезли, – известила Татьяна почему-то Гошу, а не милиционера.
– Правда, что ли? Вот шакалы! Что пропало, Андрей?
– Ружье.
– О-о-ой! – Гоша сильно расстроился. – Говорили тебе, бери с собой!
– Я то же самое подумал, Гоша.
Мент Митя какое-то время не перебивал наш разговор, потом, видно, спохватился, кто тут нынче должен быть за главного, и обратился ко мне: