– Где? – тихо спросил я ее, не поворачивая головы, а глядя только перед собой, на «барбекюшницу».
– Нет, не на территории базы, – ответила молодая интриганка. – На площадке, где машины. Мы ходили сейчас на Линду, и я его видела в серой «девятке»… Или это была «девяносто девятая»?.. – задумалась девушка.
– Слушай, Марина! – Решение сделать ее союзницей родилось мгновенно. – Подмени меня, пожалуйста, на пять минут! Переворачивай эту штуку каждую минуту, и все, чтобы дичь не подгорела, хорошо? Учти, это большая ответственность перед коллективом! Пойду гляну, кто это следит за вашей Кораблевой.
– За нашей? – удивилась девушка.
– Да! За вашей коллегой Кораблевой! Как он смеет? Я считаю, это вызов обществу.
Красавица поджала губы, дескать, тоже еще, олицетворение коллектива! Но «барбекюшницу» приняла.
Тихонько шагнув за ворота, я увидел, о какой машине говорила Марина. Затонированная в ночь «девяносто девятая» стояла во втором ряду, образовавшемся уже после моего приезда. Не раздумывая, я двинулся к ней, желая познакомиться с водителем. А вот он почему-то не хотел общения со мной. Автомобиль завелся, сдал назад, резко развернулся и порулил от турбазы, покидая площадку. Очень странно!
Я вернулся настолько быстро, что охранник не успел меня забыть, а Марина – сжечь моего глухаря. Я поблагодарил ее, снова принимая на себя обязанности кулинара.
– Ну что? – спросила меня моя новая сообщница.
– Уехал, – пожал я плечами и, доверительно понизив голос, добавил: – Непонятно!
– Ага, – согласилась Марина, но с таким видом, словно для нее-то ничего странного в этом не было. Это только я, наивный, не понимаю, что Кораблева водит меня за нос.
Татьяна меня расстраивала все сильнее и сильнее…
Народ хорошо возлиял. Все перезнакомились, я тоже для всех стал своим в доску, с каждым теперь на «ты», даже с директором Эдуардом и его матроной. Последнее было для Марины и Ирины храбростью за гранью понимания! Все равно что зайти в клетку к тигрице. Глупенькие! Любови Ивановне (а может быть, Людмиле Петровне, я не был уверен) куда приятнее было выглядеть молодой, Любочкой (или Людочкой), нежели важной!
Народ не на шутку разгулялся, кое-кто уже начал и чудить, формируя коллекцию приколов, нелепостей, которые еще долго будут по возвращении в офис обсуждаться в курилках. А для меня скоро должен наступить час «Ч» – час принятия решения, что делать дальше. И тут мне позвонил один человек, о котором я почти забыл, хотя совсем недавно сам искал встречи с ним.
– Андрей Владимирович? Вас беспокоит Аспиранов Алексей Алексеевич. Мне звонил Александр Михайлович Правилов, говорил, что вы хотели пообщаться со мной.
– Да-да, Алексей Алексеевич! Меня отвлекли некоторые дела… Могли бы мы с вами встретиться? Скажите, когда вам было бы удобно?
– Сегодня вечером я свободен и один. Если бы вы смогли подъехать ко мне…
– Конечно! Назовите адрес.
Оказалось, ученый живет на Мещере, то есть сразу за Волжским мостом. От турбазы до него рукой подать. Очень удачно!
– Я смогу приехать через час, если не задержит пробка на мосту.
– Буду ждать.
Я обрадовался возможности покинуть на время турбазу. Это было детской уловкой, надеялся, что, когда вернусь, застану Татьяну среди ее коллег.
Охранника на воротах я предупредил, что пока отъеду, но обязательно вернусь.
– Если уснете, не запирайте ворота. А то мне придется лезть через забор и вы меня сгоряча еще подстрелите.
– Я не усну, – сдержанно улыбнулся охранник. Он не сказал, что не подстрелит, это наводило на размышления.
Покидая парковочную площадку и углубляясь в лес, я заметил, пока площадка еще оставалась в зоне видимости, как зажглись фары другого автомобиля и он двинулся следом за мной, то есть от турбазы к трассе. Неужели это слежка или у меня развивалась шпиономания? Несколько раз фары повторили на трассе мой маневр. Я обгонял машину, и они – тоже. Я – две, они – две. Потом, уделяя внимание дороге, я потерял своего преследователя среди прочих огней, в темноте фары разных машин казались одинаковыми.
Алексей Алексеевич Аспиранов с первого взгляда показался мне настоящим профессором. Очки, бородка клинышком. А когда он назвал меня сначала «голубчиком», потом «батенькой», последние сомнения отпали! Вероятно, студенты в нем души не чаяли! Речь «Аспиранта», как назвал его дедушка Алекс, была густой, самобытной, сочной. Мне даже как-то неловко стало слушать говор такого фактурного дядьки одному, а не вместе с целой аудиторией.
– Андрей Владимирович, голубчик, так вы что же, и вправду надеетесь отыскать коллекцию? Ведь милиция ничего не нашла…