И что дальше? Калитка была заперта, причем не на простенькую щеколду, как у отца Серафима, например. А на замок. Навесной, прочный. Девушка подумала, что надо бы позвать хозяина. Только что она ему скажет? «Здравствуйте, я приехала к вам из Москвы, чтобы сфотографировать?» Это нелепо: пошлет подальше, не задумавшись. Даша растерялась. Но чтобы не впадать в панику, достала из сумки фотоаппарат и сделала несколько снимков на широкоугольный объектив. Не удержавшись, встала к дому спиной и запечатлела огромное заснеженное пространство, через которое перебралась. «Потом эту серию фотографий можно будет склеить в шикарную панораму», – подумала.
Сменила широкоугольник на телевик – объектив с большим, 75-300 мм, фокусным расстоянием, дающим возможность многократно приближать объекты. Принялась водить по двору, по окнам домика. Внутри горел желтый свет, но разглядеть детали было невозможно: мороз так сильно раскрасил стёкла узорами. «Жаль, что здесь не стеклопакеты, – подумала Даша. – На них узоров не бывает, только бисерины конденсата». Однажды дома, проснувшись, она увидела, как крупные капли стекают по оконному стеклу. Их тоже сфотографировала. Показалось красивым, как они, будто бриллианты, сверкают на утреннем солнце. «А этот «бриллиант», – вспомнила о цели своего путешествия, – кажется, сегодня из дома не выйдет. И что мне делать? Возвращаться. Блин, как же я продрогла!»
Оставалось три варианта: уходить прямо сейчас, поскольку еще пара часов на морозе, и она точно станет пациенткой отделения женской урологии. Оставаться и подождать еще немного в надежде на судьбу, которая не всегда злодейка, а порой даже очень милая и добрая барышня. Наконец, постараться докричаться до Бриллианта. Даша, глубоко вздохнув, выбрала второе. «Еще полчасика, а потом решу», – кивнула упрямо головой. Навела объектив на входную дверь и принялась ждать.
Время с этого момента потянулось очень медленно. Минуты растягивались в часы, и девушка каждой клеточкой своего тела ощущала, как холод постепенно захватывает ее. Он пробирался через те места, которые больше всего пострадали от снега. Это была область живота и поясницы, куда белая холодная «вата» набивалась во время хождения. И еще бёдра и колени, поскольку снег норовил забраться под валенки. Когда Даша двигалась, согреваясь, это было не так заметно. А теперь чувствовала, насколько промокла: до нижнего белья. Да еще вспотела сильно, и теперь казалось, будто тело покрывается тонкой ледяной корочкой.
Но внезапно девушка вздрогнула. Дверь домика открылась, и на крыльцо вышел молодой парень – Даша не сразу узнала в нем того самого знаменитого на всю страну музыканта, мажора и бабника, которых в своих рэп-композициях воспевал бабло, секс и запрещенные вещества, из-за чего у него даже проблемы были со Следственным комитетом. Несколько раз музыканта даже штрафовали за «пропаганду наркотиков». Но ему всё сходило с рук: деньги и связи способны на многое. Да и кто станет прессовать самого популярного музыканта страны?
Только теперь Слава не был похож на того ухаря, который ходил в крутых прикидах, щеголяя золотыми цепями, часами, пирсингом, серьгами и много чем еще. Не считая, конечно, татуировок, коих у него было, кажется, штук двадцать. Теперь на голове у парня была меховая шапка с ушами, завязанными на макушке. Полушубок до пояса, стеганые ватные штаны, заправленные в валенки. В руках он держал два оцинкованных ведра.
Словно человек, много времени проведший в засаде, Даша, испытывая восторг и инстинкт охотника, резко вскинула фотоаппарат, навела объектив на Славу и принялась фотографировать, то отдаляя, то приближая изображение. Она заметила, что никаких серёг в ушах музыканта не было. Пирсинг с лица тоже исчез. Но удивительно: насколько Даша смогла понять, местные жители – мужчины все с бородами, потому что морозы тут крепкие. А у музыканта лицо, как и всегда, было гладко выбритым. Тем поразительнее это показалось, учитывая его одинокий статус. «Или он тут себе подружку завёл? – подумала вдруг девушка. – Если так, то это будет не фоторепортаж, а бомба».
Она продолжала снимать, не выбираясь из неглубокого сугроба, в котором заняла наблюдательную позицию. Слава между тем дошел до колодца, отцепил стоявшее на краю ведро на цепи, и то понеслось с грохотом вниз. Раздался плеск воды, затем музыкант принялся крутить толстую металлическую ручку на толстом бревне. Даша помнила, как оно называется. Ворот, кажется.