– Вы хотите кофе? – раздался мелодичный и очень любезный голос Юлии за моей спиной. Она вошла в кабинет Димы, украдкой осматривая мою обувь.
Могла бы и постучать.
– Нет. Нет, спасибо, – отказалась я, – кофе сегодня я уже пила.
Это тут же навеяло воспоминания о Германе. Бр-р-р-р...
В это время Дима закончил свой важный разговор и подошёл ко мне, испепеляя взглядом секретаршу, чтобы та оставила, наконец, нас одних и не лезла не вовремя со своими предложениями выпить кофе.
– Как мило. Я не знал, что ты придёшь. Я бы тебя встретил, – он приблизился ко мне и поцеловал в носик. – Да ты как ледышка! А это что?
Я поставила на его письменный стол бумажный пакет с эмблемой дорогого бренда.
– Ну, я зашла в магазин и купила тебе подарок, – пожала плечами я.
– Здорово! В честь чего? – удивлённо спросил он, заключая меня в свои объятия.
– Да так... Не знаю. Это средний размер, но там есть и побольше, – я даже не стала разворачивать вещь – потому как только что поняла, что мне самой она не нравится. И Диме вряд ли придётся по вкусу... Дурацкий лонгслив. С идиотским принтом на груди.
– Надо же, – он вытащил из пакета эту безвкусицу и примерил на себя.
– Можешь его не надевать, – скептично скуксилась я. Настроение моё почему-то испортилось.
Но он даже и слушать не стал и натянул этот ужасный лонгслив на себя, моментально (или это я витаю где-то в облаках?) расстегнув все пуговицы на своей рубашке и при этом весело заметив:
– Я большой начальник и делаю всё, что хочу... Как тебе?
Я явно ему мешаю, потому что снова ему кто-то звонит.
– Сейчас, одну секунду, – и Дима одними губами прошептал мне: – Не уходи.
– Я мешаю, – также тихо сказала я и указала пальцем на дверь. – Я уйду...
– Нет, сядь, сядь, – кивнул на кресло Дима и переключился на телефонный звонок.
Я села напротив него и стала рассматривать предметы на его рабочем месте. И мой взгляд зацепился за наше семейное фото, сделанное во время отдыха на побережье. Мы были на нём такие беззаботные и счастливые, без тараканов в голове и различных предрассудков. Либо он ценит это, либо это дежурное фото семьи, какое есть практически у каждого на работе.
Затем я обратила внимание на самого Диму – он злился, был в полном негодовании и возмущении. Дома я его таким видела редко. И вообще я заметила, что с годами он научился справляться со своими эмоциями, овладел ими, стал по-взрослому контролировать их. Но сейчас... Сейчас он вертел в пальцах карандаш, а затем резко стукнул им по столу, сломав грифель.
Я подскочила. Кровь прилила к голове, и мне стало не по себе. Я слышала его гневную речь:
– Знаешь, когда я о чём-то прошу, я хочу, чтобы это было выполнено!.. Не сомневаюсь!.. – затем он бросил трубку и откинулся на спинку кресла. – К чёрту всех!
Я подумала, что лучше мне смотать удочки и свалить подобру-поздорову, но вдруг он изменил свой яростный тон на благозвучный и даже ласковый:
– Ну? Чем займёшься?
– Выставкой, – коротко ответила я.
– Да? И кто на этот раз? – он встал из-за стола и подошёл ко мне, но я всё равно какое-то напряжение и теперь даже недоверие (или я себя накручиваю?).
– Всё те же кандидаты, – уклончиво бросила я.
– Кто? – повторил он.
– Андрей Михайлов.
– Андрей? Сомневаюсь, что от Андрея можно ожидать чего-то грандиозного.
– Скажи мне...
– Что? – я напряглась.
– Как тебе мой вид? Скажи, мне идет? – Дима бывает просто непредсказуем, от него не знаешь, чего ожидать в тот или иной момент.
Вот сейчас он, например, зол, а в следующие пять минут может подойти и как ни в чём не бывало спросить о какой-нибудь ерунде.
– Да, – кивнула я, хотя, честно говоря, соврала, и торопливо схватила свою сумочку. – До вечера. У меня дела.
Он успел обнять меня, крепко прижав к себе. Я ответила ему, а на душе заскребли когтями кошки.
Что со мной происходит? Я не знаю... Просто не понимаю.