Тук, тук-тук, тук-тук...
Неожиданно Герман предложил попробовать спать с открытыми глазами... вместе. При этом он слегка наклонился ко мне, чтобы поцеловать, но его фраза смутила меня, и я отстранилась, вызвав в нём недоумение. Этот взгляд – хищный и в то же время ласковый и нежный – разбудил во мне сомнения:
– Кажется, я ошиблась.
– Нет такой вещи как ошибка, – он отпустил меня из своих объятий, но даже на расстоянии я чувствовала его желание. – Ты что-то делаешь или не делаешь.
– Да, лучше не делать, – заметила я и подхватила сумочку, направляясь к входной двери, а он молча наблюдал за моим уходом, видимо, не ожидая такой непредсказуемой реакции.
Когда я захлопнула за собой дверь, то вспомнила, что забыла у него кардиган. Ворвавшись в квартиру Германа как ураган, тут же сообщила об этом, но он не отпустил меня, а, наоборот, за секунду сократив расстояние между нами, подхватил меня на руки, крепко придерживая руками под ягодицами, и, закружив, понёс в свою спальню.
Я ехала домой и меня одолевали разные чувства: эйфория, удовлетворённость, тревога, страх, стыд. В памяти всплывали события сегодняшнего дня...
Я ответила ему взаимностью, обхватив ногами крепкий торс, руками обвив его шею. Герман опустил меня на кровать, и я предстала перед ним беззащитной и робкой. Меня трясло, будто в эпилептическом припадке, руки отталкивали его горячие ладони, блуждающие по моему телу, но это только раззадоривало его.
Он задрал мою кофточку, открыв живот, который буквально сводило от судорог. Провёл пальцем вокруг пупка и опустился ниже, прижав ладонь к промежности. Он запустил свой палец в щель между поясом юбки и нежно погладил кожу. Мои руки инстинктивно направились туда, чтобы закрыть себя, но он не позволил этого сделать, осторожно убрав мои холодные ладони. Его губы оказались всего в одном сантиметре от обнажённой кожи живота, которая стала ещё горячее от жаркого дыхания. Он жадно улыбнулся, наблюдая за тем, как я бьюсь в конвульсиях.
Я не могла сопротивляться. Такое впечатление, что меня парализовало. Герман воспользовался этим моментом и, находясь надо мной, ловко поднял мою юбку. Он поднялся на колени и стал неистово гладить внутреннюю сторону моих бёдер, целуя каждый их миллиметр. Я отчаянно пыталась совладать с собой и не подпускала его руки к нижнему белью, но вдруг увидела его успокаивающий жест – он поднёс указательный палец к губам и произнёс:
– Ш-ш-ш...
Я замерла, и он тут же стянул с меня трусики, а за ними на пол упали его майка и брюки. Противоречивые эмоции всколыхнулись в душе: руки сами тянулись к его груди, а мозг твердил, что я совершаю ошибку.
– Нет. Не надо.
– Что? Что? Что случилось? – глубоко дыша, прервался он.
– Я не могу, я так не умею. Это нехорошо, – сбивчиво ответила я, закрыв руками лицо.
– Ударь меня, – незамедлительно ответил Герман.
– Что? – я даже смогла взглянуть на него.
– Ударь меня, – повторил он, склонившись надо мной.
И я ударила. Он получил лёгкую пощёчину.
– Ещё, – потребовал он. – Ударь ещё.
Герман знал, что делал. Мне нужно было выплеснуть свои эмоции, и лучший для этого способ – физическая разрядка.
Через пару ударов я уже вовсю хлестала его по лицу и груди, а он, отбиваясь, старался потушить выплёскивающиеся из меня страх и нерешительность.
У него получилось: мы оба завелись до такой степени, что набросились друг на друга, сплетаясь в страстном поцелуе…
Я остановилась за углом, где не было ни людей, ни машин, чтобы достать влажные салфетки. Взяв из пачки сразу несколько штук, остервенело сняла своё бельё и стала очищать кожу от того, что напоминало мне о нашей страсти.
Боже...
Герман вошёл в меня, издав стон, а я вскрикнула от того, как моё тело приняло и крепко обхватило его твёрдую, упругую плоть. Его настойчивые руки исследовали меня, а я не могла насытиться его прикосновениями. Мне было мало.
И да – я совсем забыла про презервативы.