Его кадык дрогнул. Ощутив, как раздаются сильные удары бьющегося под моей ладонью мужского сердца, услышала откровенное признание:
– Потому что больше всего на свете я люблю тебя, малышка! И я был полным дураком, что до последнего сопротивлялся твоему напору, продолжая тешить себя чувствами к Полине.
Я замерла. Не веря собственным ушам, почувствовала, как мои глаза резко наполнились слезами непередаваемой радости.
Не желая более оставаться в стороне, накрыла собой его горячее тело, желая как можно скорее вновь раствориться в сиянии нашей необъятной любви…
А потом мы действительно, совместно с сокурсницей, организовали небольшое агентство, занимающееся проведением выставок талантливых художников и скульпторов. Документация меня тяготила, несмотря на моё математическое образование, – и этим занималась Аня, взяв на свои хрупкие плечи всю тяжбу бумажной волокиты. Поэтому всё, что требовалось от меня – это найти тех, кто украсил бы наш город своими произведениями искусства. Что я и делала вот уже на протяжении пяти лет. У меня появились связи, о которых, порой, не подозревал Дима, зато я мысленно ставила себе галочку за то, что знакома со знаменитым художником или поэтом-песенником.
Ветер буквально сбивал с ног. В воздухе кружились мелкие песчинки и придорожный мусор – в городе пора наводить чистоту.
Выбрав подарок сыну – навороченную приставку, я помчалась в бизнес-центр, где готовилась очередная выставка одного молодого и очень талантливого дарования. Конечно же, выставки не были бесплатными – за их организацию мы с Анькой просили скромные для нас деньги. Ну, по крайней мере, так думали мы.
– Боже. Дурацкий ветер! Где моя машина?.. – пробурчала я, убирая пряди волос с лица.
Решила перебежать переулок, чтобы поскорее прыгнуть в своё авто, но не успела. Глаза засыпало песком и пылью, и я мгновенно налетела на молодого мужчину, рассыпав ворох его бумаг на асфальте.
– Извините, пожалуйста! Ради бога, извините. Ох, простите.
– Ничего.
– Я подберу ваши документы. – И я стала собирать листы с напечатанным текстом, выпавшие из его папки.
По нескольким документам уже проехалась чья-то машина, оставив на них свои геометрические следы от шин.
– Мои бумаги!
– Извините! – сокрушалась я. – Я не хотела... Ветер с ног сбивает.
– Да, вы на меня летели как птица, – улыбнулся незнакомец. – Если бы помахали руками, давно были бы дома.
– Я учту это в следующий раз, – ухмыльнулась я, глядя на блеск в его серых глазах.
– У вас колено разбито. Вы поранились, – заметил парень, кивнув на мою рассечённую коленку.
– Я вижу, – смутилась, присев на каменную ступеньку крыльца офисного здания и стыдливо прикрыв ноги расклешённой юбкой-солнце.
– Знаете, я недалеко отсюда живу, во-о-он в том доме, где шпиль. Я принесу пластырь. Ладно? Только держитесь за перила, а то унесёт, – засмеялся он, обнажив белоснежные зубы. – Или... если хочешь промыть рану, идём со мной.
– Мы перешли на «ты»? – от удивления и его наглости подняла брови я.
– Идём! – он будто не обратил внимания на мой вопрос. – Я тебя не зарублю. Обещаю.
– Ты точно не маньяк? – недоверчиво прищурилась я.
– Ну конечно нет! – он дружелюбно подал мне руку, чтобы помочь встать с холодного крыльца.
Я рассмотрела его внимательнее: сверкающие блеском серые глаза, ухоженные, с удлинённой стрижкой волосы, стройное, поджарое тело. Молодое тело...
Мне тридцать два года. А ему... Наверное около двадцати пяти, а может, и чуть больше.
Аптека через два дома.
А я иду к нему домой.
Тася, ты сошла с ума. Одумайся!
Но я, оглядываясь, захожу внутрь дома со шпилем на крыше.
Боже... Тася, что ты опять творишь?..
Глава 4
Внутри подъезд оказался на редкость чистым. Консьерж лишь искоса посмотрел на меня, потому как мой новый знакомый сразу же сделал замечание, что я – его гостья.
Не люблю многоэтажные скворечники: совсем отвыкла от них, живя с Димкой в собственном доме. Но даже это не остановило меня от рискованного шага пойти с тем, кого совершенно не знаю.