Эмилия подняла голову и выпрямилась.
— Вон Генка на балконе. Еще несколько шагов…
Ширвани взглянул. Мальчик бегал вдоль перил, что-то кричал, размахивая шапкой. Ширвани улыбнулся и приветственно поднял руку. Они медленно двинулись.
Откуда-то сверху донеслось лошадиное ржанье, тяжелая дробь копыт, лихое гиканье. Улица мгновенно опустела. Эмилия судорожно вцепилась в руку Ширвани.
— Это он…
— Кто? — спросил Ширвани.
— Теймурбек! Видели. Он смотрит на меня.
Ширвани понял и заслонил Эмилию. Пронзительный мальчиший голос, срываясь на визг, несся с балкона.
— Тетя Эмилия! Скорее, скорее… Ма-а-ма!
— Идемте, Эмилия. В любой двор.
— Не могу. Что-то с ногами. — Она тяжело привалилась к стене.
Теймурбек услышал крик и осадил коня. Улица была пустынна, только какой-то человек пытался увести женщину. Крикнув «Вперед, я догоню», он подъехал к кромке тротуара. Эмилия выпрямилась, цепляясь руками за стену.
— А-а-а… Эмилия? Вот и встретились, — крикнул он, помахивая нагайкой. — Большевичка проклятая! Так это из-за тебя Исламбек предал нас… — Он выхватил из кобуры маузер.
— Оста-но-витесь! — крикнул Ширвани, загородив ее. — Вы же видите, она беременна. Остановитесь!
Вытащив ногу из стремени, Теймурбек ударом сапога отшвырнул его к стене. Ширвани упал, ударившись головой о выступ.
— У моего отца, — заорал Карабаглы, — не будет внука от предателя. Получай, стерва!
Грохнул выстрел. Схватившись за грудь, Эмилия медленно сползла на тротуар.
Теймурбек пришпорил коня и умчался к тюрьме, где орудовала его банда.
Ширвани подполз к Эмилии, приподняв ее голову. Она силилась что-то сказать, но глаза тускнели. На губах выступила розовая пена, руки дергались. Глухо и страшно выл Генка.
С частью своего отряда Исламбек патрулировал верхнюю часть Татарской улицы. Как будто все здесь было тихо. Он свернул к дому, взглянуть на Эмилию, детей. Недоброй тишиной повеяло от наглухо закрытых ворот, вросших в землю плоскокрыших домишек. Лишь в редких окнах тускло светились огоньки керосиновых ламп.
Подремывал в седле Аслан Калантаров. Приоткрыл глаза, глянул на небо, затянутое тучами, сказал тоскливо:
— Странно. На этой улице всегда шум, сквозь торгашей и бездельников не протолкаешься… А тут — ни души.
— Ничего удивительного, люди напуганы. Доедем до Совдепа и на отдых. Устали ребята.
— Твоими бы устами… — вздохнул Аслан. — Глаза слипаются, вот-вот свалюсь.
После трех бессонных ночей люди едва держались в седлах. Каждый, как и командир, мечтал хотя бы на пару часов прилечь. Внезапно с разных сторон затрещали выстрелы. Грохнула пушка. Отряд остановился. Исламбек протер глаза.
— Что за чертовщина, Аслан? Где стреляют? Не понимаю.
Бойцы зашумели. Сонливость как рукой сняло.
— По-моему, около тагиевской, — Аслан смешно вытянул шею, прислушиваясь. — Точно. У тюрьмы.
Лошади с ходу взяли галопом. До тюрьмы оставалось два квартала, когда из-за домов началась беспорядочная стрельба. Аслан вскрикнул, схватился за плечо. Хрипя, упала лошадь, кто-то застонал.
Взбешенный Исламбек выхватил саблю.
— Братья, вперед! За кровь товарищей! За свободу!
Огонь усилился. Судя по частоте стрельбы, врагов было не менее полусотни. Однако стремительная атака конников застала их врасплох. Лошади сшибали бандитов, загоняя их в подворотни, а тех, кому удавалось увернуться, настигали клинки. В течение получаса группа, обстрелявшая отряд, перестала существовать. Лишь изредка темнота огрызалась одиночными выстрелами, да истошно лаяли собаки.
— Сколько людей потеряли? — шепотом спросил Исламбек у Аслана.
— Точно не знаю. Человек восемь-десять, наверно.
Подобрали раненых. В надежде на отдых всадники торопили коней. Но у Парапета, скошенный выстрелом из темноты, упал еще один боец. Развернувшись, конники прочесали все кругом. Никого не нашли. Исламбек повел поредевший отряд к Совдепу…
Глава XV. Чопур-Гафар
Никто толком не знал, как появился в Сураханах этот верзила с тупым рябоватым лицом и заметно косившими глазами. Шла война. Люди появлялись и исчезали. Рябой пришел к нефтепромышленнику Карахану Мухтарову с письмом от Селимбекова. Мухтаров, напуганный недавней стычкой с рабочими, взял его в личную охрану. Вскоре одно имя «кочи Гафара» приводило сельчан в трепет. Некоторые утверждали, что он незаконнорожденный сын бека, другие, что это просто бродячий лезгин из Дербента…