Дверь распахнулась. На пороге появился хирург, руки нервно комкали марлевую маску, болтавшуюся поверх воротника. На белоснежном халате алело пятно. За ним вышел Нариманов. Исламбек отступил, зажмурился, ослепленный, раздавленный этим все заслонившим пятном. Донесся глуховатый голос доктора Нариманова.
— Крепись, комиссар. Сделали все, что могли. Мерзавец, стрелял в упор. Разорвана аорта. Возьми… — Из тьмы, застилавшей глаза, возникла рука, в ладонь Исламбека лег теплый кусочек свинца.
Не замечая протестующих сестру и санитарку, он прошел в операционную, откинул простыню.
— Вот и все… Вот и все, — стучало в голове. Аслан взглянул и выбежал в коридор. Осторожно погладив влажный, уже холодеющий лоб с прилипшей прядью золотистых волос, Исламбек поцеловал удивленно приоткрытые губы Эмилии.
— Вот и все, любимая. Вот и все.
Глава XVI. Мятеж
Мусаватисты развязали гражданскую войну. Мардакяны, Маштаги, Чемберекенд, Салаханы, Сураханы, Кишлы, Крепость, здание Исмаилие стали опорными пунктами мятежников. Банды Али Асадуллаева, Теймурбека, Эхтембея и других главарей получили пополнение: сотни уголовников были освобождены из тагиевской тюрьмы. Уголовники изощрялись в пытках, грабили и убивали. Пылали дома. С особой жестокостью бандиты обрушились на селения, посмевшие разделить бекские земли.
Бакинский комитет партии большевиков и Баксовдеп теперь располагали точными сведениями. Нужно было принимать решительные меры. Но военная власть в городе была рассредоточена. Следовало немедленно собрать все силы в единый кулак.
Ни для кого уже не было секретом, что дашнаки и эсеры пытались найти общий язык с мусаватистами. Но потерпели неудачу: уверенные в успехе мусаватисты не желали делить победу с «союзниками».
Баксовдеп созвал Чрезвычайное заседание, в котором приняли участие почти все политические партии и профессиональные союзы. Рабочие были готовы защищать революцию, требовали укрепить Красную Гвардию, бюро по борьбе с контрреволюцией. Решался вопрос жизни и смерти, сохранения Советской власти в Баку.
— Товарищи? — Джапаридзе поднялся, в зале наступила тишина. — Наши враги выступили открыто. Это мятеж. Иначе не назовешь переезд штаба Дикой дивизии в Баку, события в Ленкорани, на Мугани и в Шемахе, вступление банд Гоцинского в Петровск, захват хлеба, посланного трудящимся Баку, нападение на «Эвелину». Это, товарищи, открытое посягательство на пролетарскую революцию.
Мы обязаны защищать революцию всеми силами, которыми располагаем. Нам брошен вызов, и мы вынуждены принять его. Решено организовать в Баку и его районах единый Комитет революционной обороны. Каждый, кто в состоянии держать оружие, должен встать на защиту революции. Мы дадим отпор преступным элементам и призываем всех трудящихся и сознательную интеллигенцию — русских, мусульман, армян, людей всех национальностей — не поддаваться провокациям.
Из зала крикнули:
— Мы гарантируем нейтралитет.
В первом ряду встал Азизбеков, усмехнулся.
— Нейтралитет? Проще говоря, это значит: нас не трогай, и мы не тронем, а затронешь — убежим. Революция нуждается в защите, а не в нейтралитете. Если я не ошибаюсь, выкрик раздался в стане «Дашнакцутюн», которой не удалось сторговаться с мусаватистами. Это позорно для демократов и революционеров. Позорно торговать жизнью тысяч людей. Товарищ Джапаридзе, прошу направить меня на самый трудный участок.
— Красноречие… Это и мы можем, — бросил кто-то рядом.
— Тихо, товарищи, тихо. Ваша просьба, товарищ Азизбеков, будет учтена, — спокойно сказал Джапаридзе. — Президиум Баксовдепа и Бакинский комитет партии предлагают кандидатуры членов Комитета революционной обороны. Слово предоставляется председателю Военно-революционного комитета Кавказской армии товарищу Корганову.
Григорий Корганов прошел к трибуне.
— Степан Шаумян. Есть необходимость представлять? Нет! Алеша Джапаридзе…
В Комитет революционной обороны Баку и его районов были избраны Григорий Корганов, Иван Сухарцев, Нариман Нариманов, а также Сако Саакян и Сергей Мелик-Йолчан. Представительство националистических организаций отвергнуто.
Снова встал Джапаридзе.
— Остаются избранные товарищи, остальных прошу разойтись по местам. Действовать согласно плану, который в течение двух часов будет вручен всем, кого это касается. Хочу предупредить Абрама Гюльдаханяна, Айолло и особенно Амазаспа, что при попытке извратить решения комитета и заняться сведением счетов, виновные будут преданы суду революционного трибунала. Я думаю, ясно?