Третьи сутки на улицах Баку лилась кровь. Мусаватисты сопротивлялись отчаянно, стремясь продержаться до подхода подкреплений. Но силы защитников революции с каждым часом росли. Добровольцы под командованием Анастаса Микояна и Мамеда Мамедъярова, партизаны Татевоса Амирова штурмовали Крепость с разных сторон. Каждая щель в стенах старых домов, казалось, была начинена порохом. Гремели выстрелы, взрывались гранаты, падали люди… С удивленным, еще не осознавшим небытие лицом. Высоко над ними висело пронзительное голубое небо. Оно переворачивалось и превращалось в ночь… Не всегда удавалось похоронить убитых. Из узеньких душных тупиков тянуло трупным запахом.
Когда отряд Исламбека соединился с партизанской группой Татевоса Амирова, бой был в самом разгаре.
— Трудно? — Исламбек кивнул на здание Исмаилие.
— Не спрашивай. Засели гады за толстенными стенами, не подступишься. Десятка три бойцов потеряли. А сколько раненых… Продолжать штурм без артиллерии бесполезно. Послал связного в штаб к Корганову. Но, видимо, не добрался. А у меня тут мысль появилась. — Татевос снял шапку, вытер мокрую голову грязным носовым платком.
— Какая?
— Риск большой. Видишь там во дворе жестяные банки?
— Ну?
— Их там штук тридцать. В каждой — фунтов по пять керосину. У керосинщика забрал. Хочу поджечь Исмаилие. И редакцию их газеты. Когда начнется паника, мы подберемся.
Исламбек думал недолго.
— Давай. Я поддержу тебя.
Татевос взволновался.
— Думаешь, это просто? Надо быстро, очень быстро все… Чтобы опомниться не успели. Оборона у них крепкая.
Исламбек внимательно оглядел массивное здание.
— Давай так. Мои ребята проскочат на полном скаку. А ты обеспечь, чтоб ни один гад не высунулся.
На крышах установили два станковых пулемета с запасными лентами. Тридцать конников с керосиновыми банками ждали, приготовившись к броску.
Амиров скомандовал. Одновременно заговорили пулеметы, дружно закашляли винтовки. Кавалеристы вырвались из-за укрытия. Атака застала мятежников врасплох. Всадники облили стены керосином и без потерь вернулись обратно. Отступая последними, Исламбек и Татевос швырнули гранаты. Остальное сделал ветер. Пламя быстро перекинулось на соседний дом, языки огня ползли по стенам, черный дым поднялся в небо.
В Исмаилие началась паника. Мятежники метались, бежали в переулки, карабкались на крепостную степу. Но мало кому удалось уйти — партизаны стреляли метко.
Тем временем со стороны моря началась не менее яростная атака. Команды «Ардагана» и «Красноводска», узнав, что озлобленные поражением националисты грабят и убивают население Крепости, открыли артиллерийский огонь. Снаряды попали в Девичью башню, в дом Исабека Гаджинского. Взрывы сотрясали древние стены Джумамечети и Ханского дворца. Паника из горящего здания Исмаилие перекинулась на Крепость. Пожар разрастался. Балконы рушились, загромождая и без того тесные тупики.
И в нагорной части города Азизбеков отбил несколько улиц. Здесь не столько стреляли, сколько бились в рукопашную.
Довершая разгром, два аэроплана из школы морской авиации сыпали гранаты на позиции мятежников. На многих домах выкинули белые флаги…
Али Марданбек и Мамед Эмин, предвидя трагический финал, успели переулками проскочить на Персидскую. От уверенности лидера мусульманского нацсовета не осталось следа. Он напоминал затравленного зверя. Теймурбек разобрался в обстановке еще раньше. С группой бандитов он прорвался к Волчьим воротам и бежал в селение Коби.
Шаумян и Джапаридзе приехали в Комитет революционной обороны к вечеру. Нариманов и Корганов ждали их — оба темные от усталости и напряжения.
Раздался звонок. Корганов взял трубку.
— Слушаю. Да-да, комиссар Корганов. — Он прикрыл трубку рукой и шепнул: — Генерал Талышханов. — Говорите медленнее, генерал. Орудия? Да, конечно. А как вы думали? На войне, как на войне, генерал. Нет. Будем биться до конца. — Корганов положил трубку. — Ну вот. Генерал просит о перемирии. Считаю неприемлемым.
— Правильно считаете, — ответил Джапаридзе.
— Пусть решает КРО. — Шаумян сел, устало прикрыл глаза. — Соберите всех.
Корганов кивнул. Спустя полчаса все члены КРО были на месте. Корганов передал разговор с генералом Талышхановым. Генерал напоминает, что орудийный огонь ведет к разрушению исторических памятников — Исмаилие и Крепости.
— Этого делать не следовало бы. — Нариманов нервно протер очки. — Национальное богатство надо беречь.
Сако Саакян протестующе замахал руками.