— Ясно, — Тер-Габриэлян вышел.
Через несколько часов в городе наступило спокойствие. Однако пушки «Ардагана» по-прежнему смотрели на город.
ЧАСТЬ III. АЛИБИ НЕ БУДЕТ
Глава I. Бегство
Поезд дотащился до Елизаветполя на рассвете. Из вагонов, волоча мешки и чемоданы, высыпали беженцы. Странное зрелище представляли эти пассажиры: подчеркнуто дешевые пальто, грубая обувь, старые полушубки. А под ними — белоснежные манжеты, мерцание золотых цепочек… Ругаясь и отталкивая друг друга, они бросались к ошарашенным фаэтонщикам, совали крупные кредитки. Скорее, только бы скорее добраться до обетованных мест, где хозяйничают свои, где можно спрятаться, отсидеться, замести следы.
Только один пассажир, кажется, не спешил. Нахлобучив по самые брови шляпу, он то ли спал, то ли притворялся спящим. Вагон опустел.
— Господин, извольте проснуться. — Заспанный проводник поднес фонарь к самому лицу. — Прибыли-с в Елизаветполь…
Мамед Эмин, еще недавно надежда мусаватской партии, не спеша достал небольшой чемодан и направился к выходу.
По опустевшему перрону он шел без привычного спутника Али Марданбека, потерял его в толпе еще на бакинском вокзале. Не было рядом и Аббас Кули Кязим-заде — надменного и лукавого секретаря партии. Тот куда-то исчез днем раньше. Расул-заде не очень об этом сожалел. В дни неудач он едва их выносил. Все его раздражало в этом суетном и продажном мире, сам себе он был противен. Всюду, где останавливался поезд, он с горечью видел голодных женщин с детьми, жадно тянущих к окнам вагона грязные ладони. Он не мог на них смотреть, как и на беспомощно ковылявших по перрону инвалидов.
Он шел по «земле предков», не чувствуя в душе ничего, кроме удручающей пустоты. Ему, председателю партии «Мусават», предстояло теперь отвечать за поражение и ошибки, за паническое, позорное бегство из Баку.
Вспомнились дни, когда здесь, у вокзала его встречал почетный эскорт, играла музыка. Сегодня, в холодное апрельское утро, которое он запомнит на всю свою жизнь, его не ждали.
Растворившись среди беженцев, Мамед Эмин долго толкался по площади в поисках фаэтона или, на худой конец, арбы. С трудом, заплатив втридорога, он пристроился с чемоданом на телеге, рядом с пустыми бочками. Заметив первую же чайхану, он сошел. Надо было собраться с мыслями, приготовиться к неизбежным объяснениям, обдумать новую роль, которую волей судеб придется ему играть теперь — после поражения тщательно продуманного и подготовленного мятежа.
У широченного дерева он остановился, брезгливо оглядел засиженные мухами столики и собрался повернуть назад. Но из-за спины чайханщика неожиданно вынырнул Ризабек Селимбеков, картинно раскинув руки, пошел к нему.
— О, дорогой Мамед Эмин, какая встреча! Прошу, как говорят, к нашему шалашу. — В его тоне странным образом сочетались уважение и ирония. Он обнял Расул-заде, обдав его запахом вина и зелени. — Чем порадуете верных друзей своих?
— Ничего веселого, Ризабек, ни-че-го.
— Зачем же так? Не следует отчаиваться, почтенный Мамед Эмин. Присаживайтесь, освежимся чаем, поговорим. Я в Гяндже уже целую неделю, с ума схожу от скуки. Вавилонское столпотворение. Не поймешь, кто чего хочет.
Чайчи принес на подносе пузатый чайник, стаканчики с блюдцами, мелко наколотый сахар. Мятой тряпкой стер лужицы со стола.
— А вы как здесь оказались? — вяло полюбопытствовал Мамед Эмин. Он знал, что Ризабек бежал из Баку в числе первых.
— О, аллах! Неужто вы сомневаетесь в гениальности моей супруги? Неделю назад Сона-ханум объявила, что немедленно едет в весеннюю Гянджу, полакомиться каймагом. Врачи, видите ли, рекомендовали. Такого каймага, как в Гяндже, нигде не сыщешь. И весна здесь удивительная. Думаю, знаете ли, заложить здесь плантацию роз.
Расул-заде слушал болтовню и не верил ни одному слову. Не зря говорили, что Ризабек живому не улыбнется, по умершему не заплачет.
— Эх, Ризабек, Ризабек! Тяжела ноша.
— Что с вами, почтенный Мамед Эмин?
— Можно подумать, что вы ничего не знаете и заняты лишь гянджинской весной.
— Ах, вы об этом кошмаре? Право, не стоит. Чего в жизни не бывает? — Он говорил о пережитой трагедии с почти нескрываемым равнодушием. — Подумаешь, конец света. Армяне, русские и кое-кто из наших мусульман друг друга слегка пощипали. Все это, скажу вам, даже полезно для дела. Да-да. Борьба за существование. В схватках мужают.