— Для чего? Для очередных жертв? Только слепец дважды упадет в один колодец.
— Вы, как всегда, правы, Мамед Эмин, — просиял Ризабек. — Честно говоря, я доволен, что оказался в стороне, хотя Гаджи на это безрассудство вытянул и у меня пятьдесят тысяч…
— Знаю, — кивнул Мамед Эмин. — Но стоит ли вам, обладателю миллионов, жалеть о каких-то тысячах? Меня угнетает другое. Сколько людей погибло зря. Бог свидетель, я этого не хотел. Может быть, это нужно Энвер-паше или Нури-паше?
Ризабек нахмурился.
— Это говорит лидер партии!
— Да, я. Вам-то что? Вы вне партии. Вы всегда предпочитали роль сочувствующего.
— Хэ-хэ-хэ. Я, дорогой друг, всего-навсего коммерсант. С меня взятки гладки, как говорят русские купцы.
— Знаю, Ризабек. Вся моя беда как раз в том, что я слишком много знаю, хотя я и не ездил в Берлин к кайзеру, не совершал экскурсий по Стамбулу, не был на Принцевых островах…
Ризабек мрачно покосился вокруг.
— Гхм! У вас стынет чай, дорогой. Не кажется ли вам, что здешние чайчи лучше геокчайских?
— Возможно. Хотя вы, между прочим, всегда уверяли, что германцы умнейшие люди. Не так ли, уважаемый? — Мамед Эмин в упор глянул на собеседника.
— И что же? Если угодно, я не отрицаю этого и сейчас.
Мамед Эмин вздохнул, задумался.
— Так вот, Ризабек. Бисмарк считал, что только дураки учатся на собственном опыте. Сам он предпочитал учиться на опыте других.
Селимбеков недобро усмехнулся, делая вид, что не понял.
— Резонно, ибо ответственность не рубаха, Мамед Эмин. Ее не снять и не выбросить. Вот потому-то я и стараюсь держаться в стороне от политики. В последней акции, милейший председатель, вы допустили ряд серьезных промахов. Вы правы: «собственный опыт» дорого обошелся вашим единомышленникам.
— Какие промахи вы имеете в виду?
— Самый очевидный: надо было склонить на нашу сторону Нариманбека Нариманова и Мешадибека Азизбекова. Любой ценой. На это денег не пожалели бы, уверяю вас. А вы в вашем штабе занимались болтовней.
«Сукин сын. Торгаш. Всегда чужими руками…» — думал Мамед Эмин, с презрением разглядывая розовое, холеное лицо цветочного короля. Он подождал пока во рту растает кусочек сахара, справился с раздражением и заговорил почти спокойно:
— Почтенный Ризабек, этих людей не просто купить. Им нужно не золото, а нечто совсем другое. Вот вам бы, с вашим гибким умом, и заняться большевистскими лидерами. Любопытнейшие, знаете ли, характеры… А мы бы поучились.
— Увы, дорогой Мамед Эмин. Моя стихия — цветы. Вот уехал, все бросил, а сердце болит за оранжереи в Мардакянах. Я же многое сделал для получения новых сортов орхидей.
Мамед Эмин уже не мог сдерживаться.
— Позвольте усомниться. Я знаю о ваших переговорах с Энвер-пашой. Да-да, знаю, дорогой.
Ризабек подался вперед. Из-под пышных усов хищно блеснули крупные редкие зубы.
— О чем вы, милейший? Не стоит так шутить. Не то время, дорогой.
«Вон ты о чем, крыса, сбежавшая с корабля. С теми, кто слишком много знает, всякое может случиться. Только я не боюсь». Он спокойно поднялся.
— Положение обязывает, милейший Ризабек Селимбеков. Положение обязывает меня знать все. Поверьте, я не собираюсь впутываться в вашу игру. Но не надо думать, что Мамед Эмин глупее вас. Пойдемте.
Он шел не оглядываясь. Ризабек, бросив на стол кредитку, торопливо догнал его. Мамед Эмин, будто ничего и не было, заметил негромко:
— Сегодня мы соберемся, и я объясню жаждущим власти, что я не полководец, а идеолог. Хотите драться, деритесь, но не доверяйте войну с умными большевиками таким кретинам, как Талышханов. Ему чаи распивать, четками баловаться, а не дивизией командовать… — Он остановился, сказал еще тише: — Позорное поражение, и народ проклинает не вас, господин Селимбеков, не Тагиева. Меня, Мамед Эмина Расул-заде. Вы не запачкали своих белых перчаток. Вы, так красиво рассуждающие о патриотизме, в самое тяжкое время отсиживались на дачах… Простите за резкость. — Он вздохнул, расстегнул пальто, щелкнул крышкой золотых часов. — А чай был действительно хорош… У вас удивительно умная жена, Ризабек. Весна здесь прелестна. Извините.
В Тифлисе Адольфу фон Лютцеру, посланнику Людендорфа, было не слишком уютно, хотя старик Жордания встретил его с грузинским гостеприимством. Апрель не принес ничего хорошего. Скорее, наоборот. Турки начали наступление на Карс-Ардаган и Батум. Предвкушая добычу, они способны забыть о Германии. Тогда рухнут все планы.