Через час из будуара артистки вышел элегантный молодой человек. Короткая бородка смягчала жестковатое лицо. Белоснежная сорочка оттеняла темные волосы. Только пиджак был чуть-чуть тесноват для широких плеч.
Поколебавшись, он надушил платок. «Оревуар, мадемуазель, — усмехнулся Исламбек. — Мерси бывшей певице от бывшего красного командира». Он положил в карман папиросы, снял телефонную трубку, назвал номер.
— Добрый вечер, Катенька. Узнаете? Я выезжаю. Через четверть часа буду у вашего подъезда.
Он достал из внутреннего кармана пиджака парабеллум, поставил на предохранитель. У дома его ждал один из прикрепленных к нему фаэтонов. Извозчик — здоровый розовощекий парень — чинно сидел на козлах и поглаживал пышные рыжеватые усы. Увидев Исламбека, он присвистнул.
— Ну, командир! Ни за что не подумал бы. Вылитый барин. Что делает с человеком одежда!
— Для дела, Василий. — Откинув полы длинного пиджака, Исламбек барственно развалился на сиденье. — Двигай, старина, к Катеньке.
— Есть, командир. Как говорится, бог в помощь.
— И по другому говорят: «На бога надейся, а сам не плошай». И вот что, Василий, никаких командиров. Я — господин Шахбазов. Или просто господин.
— Ясно, господин. Поехали.
Против двухэтажного дома на Воронцовской фаэтон остановился. Здесь ждала Катя Долинская — большеглазая, стройная, в простеньком, но изящном платье. Аккуратную прическу венчала маленькая, похожая на лепесток, шляпка. Тонкая в талии, с задорными ямочками на щеках, она казалась такой юной, что у Исламбека защемило сердце. Он соскочил, подал ей руку, помог сесть.
— Давно ждете?
— Только что вышла.
— Как настроение?
— Вроде ничего, бодрое, — она смутилась.
— Ну и прекрасно. Товарищ Алеша сказал, что женщин нужно беречь… — Он вздохнул и замолчал. Уж он-то умеет беречь женщин…
Катенька не ответила. Василий хлестнул лошадей, и они понеслись к Парапету. На углу Персидской и Николаевской экипаж поравнялся с другим фаэтоном. На козлах сидел Калантаров.
— Как дела, Аслан? — не поворачивая головы, спросил Исламбек.
— Не появлялась. Час назад из парадного вышел высокий мужчина в очках и шляпе, прошел к переулку Управы и на фаэтоне уехал к центру.
— Кто?
— Не знаю. Похоже, Ермаков. Только почему-то в очках.
— Хорошо.
Экипаж Исламбека свернул в переулок. Здесь в ожидании фаэтонов стояли три пары. Когда Исламбек сошел и подал руку Кате, к Василию порхнули две дамы в вечерних туалетах. Исламбек узнал Светлану Ермакову. Обернувшись к Катеньке, он выразительно взглянул на Василия.
— Извозчик, вы свободны? — быстро спросила Ермакова. — Мы очень спешим. Ну, пожалуйста…
— Далеко ехать, сударыня?
— В Мулен Руж.
— Сидайте. Мулен Руж, так Мулен Руж! — громко и весело повторил Василий Макеев. — А ну побежали, красавчики!
Исламбек растерянно покачал головой. Катя взяла его под руку, спросила шепотом:
— Что с вами, комиссар?
— Ай-яй-яй. А говорят из подъезда никто не выходил. Понимаете, Катенька?
— Нет.
— Идемте к фаэтону. Молодая дама, которую вез Василий, Светлана Ермакова…
— А как же Аслан?
— Наверно, проворонил. Надо спешить. — Они быстро перешли улицу, сели в фаэтон Аслана. — Гони, наблюдатель! В Мулен Руж.
— Слушаюсь. А что такое?
— Поехали, поехали! Ворон считаешь на посту.
Аслан хлестнул лошадей, и фаэтон понесся по Николаевской.
— Слушайте внимательно, Катя. — Исламбек слегка привлек к себе спутницу. — Две порядочные дамы едут в Мулен Руж. Что такое Мулен Руж? Ночной кабак! Уважающая себя женщина без мужчины в такое заведение не пойдет. Либо их там встретят, либо они поедут дальше. Верно?
Долинская кивнула.
— Беспокоит меня другое. А что, если они по дороге изменят направление? Где мы тогда найдем Василия? Все как-то неожиданно. Опять вышло не так. Ах, черт! Говорил же Алеше…
— Не торопитесь. И, пожалуйста, улыбайтесь мне как… как женщине, которая вам нравится.
Чертыхаясь, он изобразил на лице подобие улыбки. Катя рассмеялась. Фаэтон выехал на Молоканскую. В сумерках ярко засверкал фасад двухэтажного здания на углу Станиславской. У подъезда толпились жаждущие. Одних привлекал ночной кутеж в обществе заезжих див, других — изысканная кухня. Были и просто зеваки, собравшиеся, чтобы поглядеть на вечерний съезд городских знаменитостей.